на Главную | Содержание номера | на Первую
Copyright © "Человек и труд", 2/2010
В переводе с греческого "кризис" - суд. По существу, мировой кризис вынес приговор характеру функционирования сложившейся экономической системы, в которой виртуальная ее часть (капитализация) оторвалась от реальной. В числе наиболее пострадавших от него - наша страна, экономика которой продемонстрировала крайнюю уязвимость перед лицом возникших вызовов.
Кто-то из отечественных экспертов назвал Россию "страной упущенных возможностей", имея в виду несостоявшуюся структурную перестройку в начале 90-х годов, нереализованные шансы, предоставленные "тучными" 2000-ми. Неужели это определение в самом деле не метафора, а диагноз неизлечимой болезни? Поверить в это - значит, сдаться...
Наш сегодняшний гость, которого мы попросили ответить на вопросы, интересующие читателей "ЧТ", - Владимир МАУ, ректор Академии народного хозяйства при Правительстве РФ.
Вы один из немногочисленных российских специалистов, которые подобно Кассандре предрекали драматический сценарий развития экономических событий. Можно ли было к нему подготовиться
Алексея Кудрина многие ругали за Стабилизационный фонд, сегодня честнее было бы попросить у него прощения: наша ситуация оказалась бы многократно хуже, тяготы кризиса - несопоставимо болезненнее, если бы не накопленные резервы. Ведь чем была политика Стабилизационного фонда как ни политикой подготовки к кризису? Другое дело, что нельзя подготовиться к кризису 100-процентно, потому что у каждого из них свои особенности, которые не всегда можно предвидеть. Мы великолепно подготовились к кризису образца 1998 г., но этот кризис - другой. Отсюда и все проблемы.
Если говорить о причинах нынешнего кризиса, то они комплексные. Глупо видеть причину исключительно в Соединенных Штатах. Да, там действительно кризис. Но 10%-ный спад произошел у нас. И здесь надо задавать вопросы себе.
Я бы обозначил несколько причин кризиса. Конечно, были серьезные ошибки в макроэкономической политике США. В течение последнего десятилетия, во многом из-за войны в Афганистане и Ираке, Соединенные Штаты пошли на наращивание бюджетного дефицита, поздно подняли процентные ставки, и это сыграло очень негативную роль с точки зрения жесткого вхождения в кризис.
Были, наверное, и фундаментальные причины.
Помимо циклических кризисов, которые бывают раз в семь-десять лет, есть кризисы, которые происходят раз в 50-60 лет. Это системные кризисы, связанные, в том числе, и со сменой технологической модели развития общества. Нынешний кризис напоминает 30-е и 70-е годы. 30-е - это Великая депрессия и формирование современного индустриального общества. 70-е годы - кризис, который подготовил технологические предпосылки рывка, начавшегося в 80-е. Тогда закладывались основы микроэлектроники, новое понимание сектора услуг. Происходящий кризис, наверное, имеет ту же базу, связанную с углублением процессов изучения вещества, материи, духа, если угодно. Это нанотехнологии, это информационное общество и т.д.
Есть причины кризиса, связанные собственно с Россией. Прежде всего - сырьевая направленность ее экономики, неспособность провести диверсификацию, ухудшение политико-правовых институтов. В последние десять лет мы развивались в уникальной ситуации. Обычно по мере роста среднедушевого ВВП улучшается качество политических, правовых и иных институтов. У нас же ВВП рос, а качество институтов снижалось. Тяжесть кризиса в России - результат совокупности указанных факторов.
Почему качество институтов столь важно для экономической стабильности? Что препятствует повышению эффективности экономической политики?
Отчасти низкое качество институтов связано с нефтяным бумом, точнее, с обилием незаработанных доходов. Практически невозможно быть эффективной страной, имея огромные запасы нефти и газа. Есть два исключения, когда такое возможно: если вы все это получаете, будучи уже развитой демократической страной (пример - Норвегия), или если это абсолютная наследственная монархия, где проблемы будущего поколения имеют отношение к конкретным детям и внукам правящего монарха. Но когда у нас слабая демократия, логика - "использовать нефтяные богатства, чтобы жить хорошо здесь и сейчас" - сильно ухудшает качество институтов. Итак, первый ограничитель эффективности экономической (в том числе и антикризисной) политики - это качество политических и правоприменительных институтов.
Второй ограничитель - монополизм. Сейчас говорят, что Запад и Восток, Китай проводят политику бюджетных стимулов, идут на наращивание бюджетного дефицита, чтобы стимулировать экономический рост. Мы не можем себе этого позволить, потому что рост бюджетных расходов у нас сопровождается не ростом предложения, а ростом цены. Собственно, мы это видели в жилищном секторе: когда правительство объявляло новую программу закупки жилья, росло не предложение жилья, а цена на него. То же самое касается и дорожного строительства, и всего прочего. В этом смысле монополизм, который не только не ослаб, но и возрос за последнее десятилетие, является мощнейшим сдерживающим стимулом, фактором противодействия стимулированию экономического роста.
Третий ограничитель - инфляция, сужающая возможности правительства влиять на экономическую ситуацию. Перечисленные ограничения пришли из периода бума, и быстро эти проблемы решить нельзя.
И тем не менее многие страшные ожидания, связанные с кризисом, не оправдались...
Да, те, кто ждал катастрофу, к счастью, ошиблись. Кризис обозначил целый ряд системных проблем, но еще не дал на них ответов. Пока мы их не найдем, вряд ли можно будет говорить о его завершении. Кризис начался не с рецессии, а раньше. Только в России спад фактически совпал с кризисом. И, соответственно, выход из рецессии, даже если это происходит, не означает завершения кризиса.
Какие системные вопросы? Мы находимся в начале пути, связанного с формированием новой технологической базы современного постиндустриального общества. Как я уже говорил, по-видимому, нанотехнологии, биотехнологии, информационно-коммуникационные технологии станут базой нового этапа развития цивилизации, так же, как, например, кризис 70-х годов привел к появлению микроэлектроники, компьютеризации. Мне кажется, что кризис отражает тот технологический сдвиг, в который вползает развитый мир (надеюсь, и Россия тоже).
Другой вопрос, на который кризис должен дать ответ, - новая конфигурация резервных валют. 30-е годы дали реальное долларовое хозяйство - доллар как мировую валюту. 70-е привели к бивалютной модели "доллар-евро". Что будет с валютными системами? Будет ли это система региональных резервных валют плюс доллар-евро? Или что-то другое? Жизнь покажет.
Правильными ли, на ваш взгляд, были меры российского правительства по финансовой помощи банкам и предприятиям?
То, что банкам помогали, несомненно, правильно: хочу напомнить, какими паническими были настроения в сентябре, октябре, ноябре 2008 г. Что касается помощи предприятиям, то это не очень хорошо. По большому счету предприятию надо помогать только при двух условиях - если у него есть программа модернизации и заявление директора об отставке.
Почему "ВАЗ" так нуждается в финансовых вливаниях и помогут ли они ему?
Проблема эта очень сложная, она не сводится просто к технологической модернизации.
Даже если ВАЗ целиком переоснастить современной техникой, это не будет решением проблемы. Ведь инновации - не только технологии, это организация. Если у вас автомобильный концерн функционирует так, как он функционировал в середине ХХ в., то до покупки оборудования надо провести серьезнейшую организационную модернизацию. Сперва его надо реструктурировать, чтобы он действовал как современный автомобильный завод: с отдельными производителями автокомпонентов, при отсутствии монополизма поставщиков. У нас очень многие проблемы лежат не в технологической, а в организационно-технологической сфере.
Все структурные перестройки происходят болезненно, но без структурной реформы не обойтись. За инновационный путь развития надо платить. Причем платить социальной нестабильностью. Власти должны разобраться: надо поддерживать производство или людей. И мне кажется, что при всех издержках нашей антикризисной политики проводится правильная политика поддержки людей, а не предприятий.
Одним из серьезнейших недостатков нашей реформы начала 90-х годов явилось отсутствие структурных сдвигов. Но именно это обеспечило поддержание социальной стабильности - ведь практически не было очень высокой безработицы, сохранялись рабочие места. Адаптация к рыночной экономике происходила, но без серьезных структурных сдвигов. Страна вошла в рыночную экономику с совершенно не обновленным производством, с низкой производительностью труда. Мы решили проблемы денежных рынков, стимулов, но не стимулов к инновациям. Сейчас кризис вынуждает вновь вернуться к всестороннему рассмотрению этой проблемы.
Почему отечественная экономика упрямо отворачивается от инноваций?
Она никогда не была к ним склонна - ни в советские, ни в постсоветские времена. И трансформировать российскую экономику в экономику, генерирующую и воспринимающую инновации, - задача потруднее, чем переход от коммунизма к рыночным отношениям. Разумеется, у нее много составляющих: экономическое законодательство не сильно способствует инновационному развитию, политические институты недостаточно эффективны. Ведь инноватор - это динамичный человек, и надо, чтобы ему было комфортно. А с нашими полициями, инспекциями и бюрократией реальному инноватору жить не очень хорошо. Поэтому он либо занимается инновациями в очень локальном масштабе и не растет (изобретет что-то, приносящее устойчивый доход, и не развивается дальше), либо уезжает.
В своих последних интервью вы неоднократно обращали внимание на то, что рост, начавшийся в Европе и США, сопровождается увеличением безработицы. Нам ждать того же?
Это очень важный показатель, означающий, скорее всего, повышение производительности труда. Значит, происходят структурные сдвиги. И в нашей стране обозначился рост. Но по большому счету нас интересует не просто рост производства, а обновление предприятий. Если выяснится, что выпуск растет и одновременно увеличивается структурная безработица, можно предположить, что происходит структурный сдвиг.
Не слишком ли дорогую цену придется заплатить за структурную перестройку? Что делать с безработными людьми?
Вот для этого государство и существует. Осуществляйте меры, направленные на то, чтобы безработные шли учиться или переквалифицироваться. Развивайте пенсионное законодательство, стимулируйте выход на пенсию. Если бедствуют моногорода, займитесь переселением. Молодым людям дайте образовательные ваучеры, чтобы они учились. В первую очередь, государство должно заниматься этим, а не поддержкой предприятий, продукция которых никому не нужна.
Если мы хотим модернизации, о которой говорят президент, премьер-министр, экономисты, эксперты, то нужно быть готовыми к росту без адекватного увеличения количества рабочих мест. Кстати, в начале 90-х годов для меня, как экономиста, показателем неудачи реформ стал тот факт, что безработица не начала расти быстро. Стало понятно, что у нас не происходит повышения производительности труда, не происходит быстрых структурных перемен. С точки зрения чиновника такая ситуация обеспечивала стабильность. Может, и слава Богу, что так было, но структурной адаптации не произошло.
На мой взгляд, показатель разрыва между экономическим ростом и ростом занятости в ближайшие годы будет индикатором повышения эффективности, увеличения производительности труда. В этом смысле важнейшей задачей государства является снижение социальных рисков, а не инвестиции. Если у вас есть выбор между инфраструктурными проектами и социальной поддержкой, последняя важнее. Но только, если социальная поддержка связана не с популизмом, а с началом реальной модернизации экономики, ее реальной структурной перестройкой.
Что вы вкладываете в понятие "социальная поддержка"?
Я имею в виду социальные расходы на образование, здравоохранение, пенсии. Другими словами, инвестиции в человека. Потому что в монополизированной экономике вложения в инфраструктуру, ЖКХ, девелопмент - это всегда рост цен, а не предложения.
По данным ФНПР, молодежная безработица в России усиливается: около трети молодых людей в возрасте до 25 лет не могут найти работу. Профсоюзы и некоторые экономисты считают, что виноваты власти, которые ориентированы на сохранение рабочих мест, а не на создание новых. Так ли это?
Действительно, в условиях кризиса молодежная безработица обычно растет, потому что предприятия стараются сохранить коллектив - поменьше увольнять и нанимать. По-видимому, один из вариантов - удлинение сроков обучения. На мой взгляд, было бы правильно в принципе задерживать молодых людей в сфере образования.
К сожалению, у нас не развит механизм оттягивания рабочей силы путем создания новых фирм, разного рода малых предприятий. В этом контексте позитивную роль может сыграть принятый прошлым летом закон, позволяющий вузам создавать при себе малые предприятия. Это способ адаптации студентов к негосударственному бизнесу.
Какие из стран тяжелее, а какие - легче других пережили острую фазу кризиса?
Сильнее всего пострадали некоторые постсоветские экономики: Россия, Украина, Белоруссия, страны Балтии. Но спад в них случился по разным причинам. У нас - из-за ресурсного изобилия и слишком недиверсифицированной экономики, в Балтии - потому что она слишком раздувала спекулятивный пузырь. Однако балтийским странам есть ради чего страдать. Они хотят скорее войти в зону евро и поэтому проводят ту политику, которую считают подходящей для себя. Но повторяю: если они готовы заплатить эту цену за вступление в зону евро, то это политический выбор народа и правительства. В конце концов мы тоже дорого заплатили, чтобы избежать гражданской войны в 90-е годы, - нашим спадом, нашей высокой инфляцией.
Азиатские экономики очень хорошо показали себя. Хотя они оказались все-таки затронуты кризисом (до сентября 2008 г. думалось, что они могут его избежать): темпы их роста в основном снизились, но не ушли в отрицательную область.
Все это лишь подтверждает, что нам нужна модернизация, причем модернизация, может быть, даже важнее, нежели диверсификация, потому что сырьевая, но модернизированная экономика производит продукты более высоких переделов и поэтому более устойчива. Но, конечно, идеальный вариант - это диверсификация как часть модернизации. Кризис еще раз подтвердил истину, что рост, основанный на незаработанных деньгах и не связанный с производительностью труда, не может быть устойчивым
Марина Баринова