Социальная политика

С одной стороны, устойчивый рост отечественного ВВП (существенно превышающий соответствующие западноевропейские индикаторы), показатель зарплатоемкости ВВП - на уровне 34,8% (за последние восемь лет он повысился почти на 10%, а это больше, чем, скажем, в Италии и Норвегии) и т.д. С другой - усиление социальной дифференциации, увеличение армии чиновников (чьи зарплаты растут быстрее, чем доходы населения), не снижающаяся коррупция; несмотря на мощную ”подстраховку” (золовалютные резервы - 460 млрд. долл., Стабфонд - 160 млрд. долл.), эксперты не исключают возможности резкого ухудшения торгового баланса страны (растущий платежеспособный спрос удовлетворяется в основном за счет импорта).

Очевидно, что сверхдоходы от экспорта углеводородного сырья позволяют увеличивать зарплату части занятых, но это не сопровождается адекватным повышением производительности труда (в 2007 г. реальная начисленная зарплата выросла на 16,2%, прирост же производительности труда составил 6-7%). По сути, данное противоречие несет в себе инфляционный импульс: деньги ”ниоткуда” идут на потребление, а не на расширение выпуска качественной продукции. Совокупность элементов сегодняшнего экономического контекста определяет состояние и социальной сферы, и общественного самочувствия... Наша новейшая - 18-летняя - история четко периодизируется сроками президентства: ”ельцинский” - 1991-1999 гг., ”путинский” - 2000-2008 гг. Настает новый этап, связанный с приходом на высшую государственную должность Д.Медведева. Что ждет всех нас и каждого в отдельности? ”Назад в будущее” или ”через тернии к звездам”?

Об этом и многом другом - в интервью с Евгением ГОНТМАХЕРОМ, доктором экономических наук, руководителем Центра социальной политики ИЭ РАН, членом Правления Института современного развития.

---

Почему-то, подводя итоги прошедших восьми лет, никто не говорит о том, что ни одна из провозглашенных реформ, прежде всего социальных, не принесла ожидаемых результатов, то есть не была реализована?

К 2000 г. мы были почти что на дне. После дефолта наметилось некоторое экономическое оживление, а тут и цены на нефть пошли вверх. Президент очень умело ”оседлал” ситуацию: была выработана программа, вполне, кстати, дееспособная, попытались приступить к реформам. Но когда нефтяная конъюнктура зашкалила (2003-2004 гг.), предпочтение было отдано использованию представившихся выгод, а не проведению непопулярных реформ. Немаловажно и то, что госаппарат оказался не готовым к их осуществлению. Наглядным подтверждением его непрофессионализма явилось испытание монетизацией. Путин это прекрасно понимает: недавно он достаточно критично отозвался о качестве госуправления.

Почему захлебнулась административная реформа? В силу разных причин, но прежде всего из-за того, что снова это были не комплексные преобразования. И потом, государство само себя реформировать не может. Вы опять спрашиваете, почему? Потому что реформа государства в первую очередь должна быть итогом широкой дискуссии в обществе, независимом, гражданском, с конкурентной многопартийной системой и т.д. Подобно Мюнхаузену, вытащить самого себя из болота государство не в состоянии...

А неосуществленные реформы - это движение по пути инерционного развития.

Но доходы населения вроде бы повышаются...

Да, зарплата в среднем повысилась, в том числе по слоям, хотя и неравномерно: богатые стали еще богаче, положение бедных чуть улучшилось (особенно в первые пять-шесть лет текущего десятилетия). Но в последние два года, к сожалению, на авансцену вышла инфляция. Чтобы представить ее реальный облик, данное явление следует рассматривать в привязке к отдельным слоям. Это знает и Росстат, и Минздравсоцразвития, все знают, но почему-то не учитывают.

Официальные цифры инфляции известны: 2006 г. - 9%, 2007 г. - 12%. Почему я их напоминаю? На сайте Росстата представлена потребительская корзина верхнего слоя среднего класса, по которой рассчитывают данный показатель. Речь идет о 10% самых обеспеченных граждан, недаром в корзину входят цена ужина в ресторане, бескостное мясо, рыбные деликатесы, меха и т.д. Для тех, кто это все действительно потребляет, инфляция в размере 12% и 9% была реальной.

Но если мы возьмем корзину, по которой живет фактически половина страны (пенсионеры, бюджетники, люди с низкими зарплатами), то в ней, как вы понимаете, оказывается совершенно иной набор ”компонентов”. По оценкам экспертов, с которой согласен даже министр финансов, для них инфляция была раза в 1,5-2 выше, потому что быстрее всего растут цены на услуги ЖКХ, продукты питания, проезд в общественном транспорте, то есть на то, что в первую очередь потребляется обществом.

За 2006-2007 гг. в номинальном исчислении пенсии выросли в 1,5 раза. Вроде бы хорошо! Но если принять во внимание инфляцию, то напрашивается настораживающий вывод, что за два последних года пенсии реально не выросли, несмотря на индексации, в том числе внеочередные.

Зарплата в бюджетной сфере, как была 2/3 от средней зарплаты по стране, так и продолжает оставаться, хотя прибавки получили участковые врачи, учителя (правда, в ряде регионов у них были сняты местные надбавки). Напомню, что уходящий на пост премьер-министра президент ставил задачу добиться того, чтобы учитель получал выше средней по региону своего проживания...

В чем бесперспективность инерционного пути социального развития?

В том, что происходит консервация структуры социума, углубляется разрыв в возможностях представителей разных социальных страт. Те, у кого есть деньги (а это, грубо говоря, треть населения), могут иметь качественное медицинское обслуживание, отдать своих детей в нормальную школу (потому что платят). В результате получаем противоположные жизненные траектории: если ребенок родился в благополучной семье, у него заведомо больше шансов добиться успеха в жизни, нежели у ребенка из бедной семьи (который не пойдет в хорошую школу, к хорошему врачу - ведь у его родителей нет денег).

Таким образом, можно говорить о том, что лифты вертикальной мобильности у нас оборвались, в результате не происходит требуемого общественного ”перемешивания”, когда люди с самых низов имеют возможность попасть в средний класс...

В наделавшей столько шума в экспертном сообществе Концепции развития России до 2020 г., которую подготовил МЭРТ, прогнозируется, что численность ”миддла” через 12 лет превысит 50%...

Чтобы достичь такого уровня, в стране должны быть совершенно другие институты. Рассчитывать на то, что из нынешних 20% удастся получить 50%, прибавляя каждый год по 2 п.п., не стоит, если все основные социальные процессы останутся инерционными. Это, кстати, относится и к региональной дифференциации, которая увеличивается.

Сейчас мы находимся на пике самого благоприятного этапа инерционного развития: есть деньги, есть Стабфонд, есть профицит бюджета, высокие цены на нефть. И пока еще можно себе позволить успокоенно смотреть на ситуацию. Но еще два-три года такого развития событий, и все может пойти на разрыв. Тогда всем станет абсолютно понятно, что больше никаких перспектив нет, что инерционная модель оборачивается проклятьем для страны.

У второго российского президента был один старт, у третьего - совершенно другой. Продолжать следование тенденциям, сложившимся в последние годы, означает путь в тупик. Очевидна необходимость проведения взаимоувязанных между собой реформ. Какой-то одной не обойтись: точечный подход себя исчерпал, и, как это ни сложно, придется браться за все сразу.

Важно понять, что средний класс - результат движения, а не цель. Причем результат действительно институциональных изменений в социальной, экономической и политической сферах. Конечно, это - и другой уровень доходов и их распределения, и совершенно иное поведение на рынке пользования кредитными и ипотечными схемами, совершенно иное качество правовой защищенности, диверсифицированная инновационная экономика и, наконец, полноценная общественная и политическая жизнь. Только при этих условиях у нас появится мощный средний класс, доля которого превысит половину населения страны. Не знаю, успеем ли мы к 2020 г. (мне вообще не симпатична идея привязки выполнения серьезных задач к какой-либо конкретной дате).

Понятно, что роль нового президента не сводится к озвучиванию приятных для слуха цифр, характеризующих будущее положение граждан, их социальный статус. Главное - четко понимать, какими средствами это достигается, благодаря каким общественным силам, сдвигам в институтах. Кстати, выступая в Красноярске, Д.Медведев подчеркнул их безусловную значимость для развития страны, что, возможно, свидетельствует о новом уровне обсуждения проблем.

В свое время вы ушли из аппарата правительства и, как мне помнится, в одном из своих интервью заметили, что работа в госструктурах перестала быть для вас интересной. Сегодня же вы - член Правления Института современного развития, Попечительский совет которого возглавил Д.Медведев. По-видимому, эта структура призвана стать ”мозговым центром” нового ”менеджера” страны...

Почему я согласился? Потому что Дмитрий Анатольевич в открытую сказал, что хочет слышать точки зрения, отличные от правительственной. Несомненно, для принятия ответственных решений важно представлять и сопоставлять разные позиции, а не находиться под влиянием какой-то одной стороны. Каким бы хорошим ни было правительство, какие бы умные люди там ни работали, они следуют своим вполне определенным взглядам. И это понятно. Минфин всегда говорит, что у него нет денег; МЭРТ - настаивает на снижении налогов; Минздравразвития - требует больше денег на поддержку уязвимых категорий граждан, на здравоохранение и т.д. Чтобы найти оптимум, необходимо совмещать, оценивать, предвидеть.

Возьмем здравоохранение: доля государственных расходов на него в ВВП - 3,5%. В Концепции МЭРТ заявлено, что к 2020 г. уровень финансирования отрасли повысится до 6,5-7%, из них 2-2,5% - за счет граждан. Значит, госрасходы максимально составят 4,5%. Этот показатель в западноевропейских странах - 6-8%. К такому же уровню приближаются Венгрия, Польша, Словакия, Словения, Чехия, Хорватия.

Оценки показывают: и наша программа госгарантий в здравоохранении должна ”стоить” не менее 7% российского ВВП, чтобы хотя бы получить шанс переломить негативные тенденции в состоянии здоровья нации и надежду на стабильный рост средней продолжительности жизни.

Современная бюджетная медицина вполне совместима с экономическими механизмами, обеспечивающими эффективное использование выделенных средств. Например, подушевое финансирование, построенное на стандартах оказания медицинской помощи, перевод части учреждений здравоохранения в статус автономных.

Но необходимо иметь в виду, что реальный эффект от 7%-ной доли ВВП будет получен только через несколько лет. Это критично при составлении планов долгосрочного развития страны, в том числе и до 2020 г. Видимо, ближайшие два-три года (но не больше) следовало бы посвятить всесторонней подготовке того, что должно называться реформой, а с 2011-2012 гг. начинать полновесно финансировать наше здравоохранение. Тогда мы получим возможность добиться зримого прогресса в состоянии здоровья и продолжительности жизни российских граждан к 2020 г.

А как быть с медицинским страхованием?

В ближайшие годы, если бюджетная медицина будет обеспечивать подобную программу гарантий, по моему мнению, можно отказаться от обязательного страхования. Это позволит, в частности, снизить соцналог на 3,1 п.п., что не может не обрадовать отечественный бизнес. Однако должна быть создана серьезная программа стимулирования добровольного медицинского страхования. Сейчас в ней участвует не более 20% населения, причем 9/10 - по месту работы (полис предоставляется работодателем в рамках социального пакета).

Как мне видится, основные направления действий на ближайшую перспективу - стимулирование (прежде всего через максимально широкое освобождение от налогообложения) расходов на добровольное медицинское страхование как юридических, так и физических лиц. Быть может, стоило бы подумать о введении государственного софинансирования для работников по аналогии с такой же программой в сфере пенсионного обеспечения. Цель - сделать добровольную страховку неотъемлемым атрибутом жизни как среднего класса, так и слоев, примыкающих к нему.

Я подробно остановился на здравоохранении. Но схожие проблемы и в образовании. Огромный ворох трудностей связан со школой, которая является самым отсталым элементом образовательной системы страны.

А инвалиды! Сегодня пишется и говорится много хороших слов о том, что уже в ближайшие годы надо полностью обеспечить людей с ограниченными возможностями реабилитационными услугами. А кто это будет обеспечивать? Ведь у них самих элементарно нет денег...

В 2020 г., согласно предложениям МЭРТ, расходы на пенсионное обеспечение достигнут 13% ВВП (сейчас - 5%).

То есть ”социалка” предъявляет уже в самом ближайшем будущем очень большие, объективно обусловленные запросы по тратам из нашего бюджета. На самом деле, это - стратегические инвестиции. Но, если мы хотим расходовать в 1,5, а еще лучше - в 2 раза больше (имея в виду долю ВВП), то средства у кого-то нужно забрать (ведь просто деньги напечатать нельзя). Соответственно, должен смениться вектор внутренней политики.

Куда сейчас идут деньги? Оборона, межбюджетные отношения, госкорпорации и т.п. И эту проблему придется решать новому президенту, ему предстоит оценить социальные вызовы, без ответа на которые трудно рассчитывать на формирование инновационной модели экономики. Скажем, налоговая пирамида: сейчас она у нас перевернута - 70% налогов собирается в федеральном бюджете, откуда вниз передаются крохи. Может быть, ее следовало бы вернуть в ”традиционное положение”? Тогда, кстати, многие социальные функции мы смогли бы передать на местный уровень, причем даже не на региональный, а на уровень муниципалитетов (где, собственно, и реализуется социальная политика). За федеральным уровнем осталась бы выработка законодательства, единых для страны программ гарантий, стандартов и т.п. Соответственно, потребовались бы изменения в межбюджетных отношениях, налоговой политике...

У вас есть надежда, что ”заминка” последних шести лет станет точкой отсчета для рывка?

Если бы было по-другому, во мне бы не нашли отклика слова: ”У нас есть уникальная возможность продолжить... преобразования...”