Copyright © Журнал "Человек и Труд" № 10, 2008 г.
Мирохозяйственная структура меняется буквально на глазах: за каких-то два-три десятилетия на передний план выдвинулись бурно прогрессирующие секторы нематериального производства. Тем не менее фундаментом мощных полнокровных экономик остаются традиционные базисные отрасли, среди которых важное место занимают относящиеся к горно-металлургическому комплексу. Что собой представляет отечественный ГМК? Это 550 предприятий и организаций; 17% промышленной продукции, выпускаемой в стране; 9% - налоговых и 14% валютных поступлений в бюджет. Пережив трудные 90-е, проведя масштабную реструктуризацию, абсолютное большинство субъектов отрасли, что называется, твердо встали на ноги: повышается производительность труда, растет зарплата, увеличивается рентабельность. Благодаря грамотно проведенной модернизации возросла конкурентоспособность на мировом рынке продукции ”Северстали”, ММК, Новолипецкого металлургического комбината.
Но даже самые блестящие менеджерские проекты и технологии оказались бы безрезультатными, если бы отсутствовало одно существенное условие - нахождение консенсуса в процессе диалога социальных партнеров, в котором интересы многотысячной армии металлургов и горнодобытчиков представляет ГМПР, - быть может, самый активный из отраслевых профсоюзов. Его председатель, депутат Госдумы Михаил ТАРАСЕНКО любезно согласился ответить на вопросы главного редактора ”ЧТ”.
Позитивные сдвиги в отрасли налицо. Значит, ”жить стали лучше, жить стали веселее”?
Отрадно, что задачи, поставленные в свое время в Программе развития металлургии, реализуются. Однако успокаиваться рано: проблем в отрасли хватает. Прежде всего я имею в виду те, которые связаны с дифференциацией предприятий по степени эффективности. Немало весьма благополучных предприятий, где уровень рентабельности превышает 40%, но есть и балансирующие на грани рентабельности (главным образом это касается предприятий ”четвертого передела”), что резко сокращает возможности маневра в плоскости корпоративной социальной политики.
Как относится ГМПР к усиливающейся концентрации производства в отрасли?
Вы верно подметили тенденцию. Действительно, сегодня в 12 крупнейших вертикально интегрированных компаниях трудятся 68,3% занятых в отечественном горно-металлургическом комплексе. В целом эти процессы отвечают мировому тренду, характерному для металлургических производств. Наша позиция по этому поводу однозначная - мы приветствуем такое развитие событий: укрупнение компаний расширяет их инвестиционные возможности, позволяет увеличивать социальные пакеты даже в условиях реструктуризации, столь необходимой для повышения конкурентоспособности предприятий отрасли.
С 2003 г. заработная плата в металлургии выросла в 2,1 раза. Это неплохие темпы роста, хотя они отстают от зарплатной динамики в ряде секторов экономики, при том, что около 40% общего фонда заработной платы в стране работники получают теневыми способами (по данным ”Деловой России”). Горно-металлургический комплекс здесь стоит особняком - у нас вся зарплата выплачивается ”по-белому”. Учитывая этот фактор и сложные условия труда в нашей отрасли, очевидно, что уровень его оплаты недостаточно высок.
Усиливающаяся инфляция реально усугубляет ситуацию...
Разумеется. С 1990 г. потребительские цены увеличились в 44 раза, заработная плата в целом по России - в 44,6 раза. И это при том, что прожиточный минимум возрос в 68,2 раза. В наиболее проигрышном положении оказалась малообеспеченная часть населения: инфляционные процессы в первую очередь бьют по тем людям, уровень доходов которых относительно низкий.
Нынешний прожиточный минимум - неэффективный показатель, о чем профсоюзы неоднократно заявляли. Дело в том, что он отражает идеологию начала 90-х, когда наша экономика переживала серьезнейший кризис. Сегодня следовало бы оперировать более адекватным показателем - минимальным потребительским бюджетом, который по своему физическому наполнению шире ПМ более чем в 2 раза. Пока что такой замены не произошло, хотя профсоюзы постоянно напоминают об этом правительству. Нам говорят: количество бедных снижается. На самом же деле уменьшается количество голодных, а не бедных.
Вы знаете, что Госдумой, Советом Федерации принят и президентом подписан закон, в соответствии с которым с 1 января 2009 г. величина минимальной оплаты труда будет не ниже прожиточного минимума, составив 4330 руб. Собственно, данная величина - уровень официального ПМ на конец 2007 г. Тем не менее это знаковое событие, настоящий прорыв на пути к установлению адекватной цены труда в России.
На пресс-конференции в РИА ”Новости” вы говорили о начале работы по заключению нового Отраслевого тарифного соглашения на 2009-2011 гг.
ГМПР вступает в переговоры с Ассоциацией работодателей горно-металлургического комплекса. Скажу сразу: нас ждет очень непростой диалог. Профсоюз поставил перед собой задачу добиться повышения величины средней заработной платы по отрасли до 40 тыс. руб. в течение ближайших четырех лет. Не буду лукавить - сделать это будет крайне сложно. Однако мы рассчитываем на социальную ответственность бизнеса, что вытекает из Президентской программы ”2020”, которая ставит перед всеми участниками экономических процессов качественно новые задачи. Кстати, тем, что все сценарии ”2020”(и инерционный, и инновационный) допускают возможность превышения темпов роста заработной платы над темпами роста производительности труда, государство фактически признает: цена труда в России занижена.
Страна обладает огромными возможностями для развития внутреннего рынка металлопродукции. Скажем, громадного количества металла потребует программа ”Доступное жилье”. Металлурги смогут не снижать объемы производства, несмотря на колебания внешней конъюнктуры, связанные, в частности, с ипотечным кризисом в США (замечу, предприятия отрасли экспортируют более 50% всей продукции). Но возводимое жилье должен кто-то покупать... Очевидно, что нынешняя цена труда может превратиться в реальный тормоз развития отечественной промышленности.
Нашим надежным союзником в области регулирования оплаты труда выступает программа ”Достойный труд” партии ”Единая Россия”, одной из целей которой является выведение к 2010 г. средней заработной платы по стране на уровень 20 тыс. руб. (без учета инфляционной составляющей).
Сколько сегодня следует платить металлургу, чтобы он нормально жил и комфортно чувствовал себя на производстве?
ГМПР одним из первых в стране осознал необходимость отказа от критерия прожиточного минимума, который фиксирует лишь уровень физиологического выживания, не учитывая наличия у человека семьи, иждивенцев (требующих заботы), расширения платности услуг - медицинских и образовательных. Здравый смысл подсказывает, что все это должно покрываться зарплатой. Именно поэтому мы инициировали и с помощью специалистов Всероссийского центра уровня жизни разработали Отраслевой социальный стандарт оплаты труда металлургов. При определении ОССОТ были взяты базовая для отрасли профессия и базовый разряд; расходы на питание металлургов рассчитывались по нормам РАМН, величина затрат на все остальные услуги и потребности устанавливалась исходя из социально приемлемых норм. И цифры получились далеко не заоблачные: на сегодняшний день ОССОТ металлурга составляет 19748 руб. По большому счету мы вышли лишь на социально приемлемый минимум. Полагаю, на переговорах нам будет очень непросто доказать работодателям, что следует отказаться от идеологии прожиточного минимума и ориентироваться на критерий ОССОТ.
Давайте выйдем за сугубо отраслевые рамки. Хотела бы задать вопрос вам как законодателю. В последнее время все чаще говорится о том, что нынешнее законодательство о коллективных трудовых спорах и забастовках не отвечает требованиям социального партнерства.
Будучи координатором межфракционной группы ”Солидарность” в Государственной думе, могу подтвердить, что такой же позиции придерживаются многие депутаты, представляющие разные политические силы. Дело в том, что сегодня практически невозможно организовать законную забастовку. Процедуры, соответствующие требованиям МОТ, по времени растянуты до двух месяцев, причем решение о проведении законной забастовки должно принимать юридическое лицо.
К примеру, если в целом на металлургическом предприятии все хорошо, а, например, в силикатном цехе возникли серьезные проблемы, последний не сможет объявить забастовку, потому что он не подпадает под действие закона. Мы не можем в процессе переговоров по Отраслевому тарифному соглашению выйти на отраслевую забастовку - закон этого не позволяет: она не будет признана законной. Нельзя выйти и на общенациональную забастовку (а ведь конфликт не всегда бывает с непосредственным работодателем - профсоюзы могут быть не согласны и с властью).
Профсоюзам потребовалось 12 лет на то, чтобы добиться уравнивания МРОТ и ПМ. По-видимому, для получения такого результата было бы достаточно одночасовой общенациональной забастовки (если бы законы допускали подобные действия!). Для ее законного проведения пришлось бы в каждом трудовом коллективе и в каждом юридическом лице инициировать соответствующий трудовой спор с конкретным работодателем, который никакого отношения к проблеме минимальных социальных стандартов не имеет. Проведение незаконных забастовок и голодовок как форм протеста - по существу, свидетельство несовершенства действующего законодательства.
По мнению депутатов, входящих в межфракционную группу ”Солидарность”, законодательные нормы, касающиеся забастовок, необходимо изменить. Процедура объявления забастовки должна быть гораздо более либеральной, а ответственность ее организаторов - гораздо более весомой. Люди, которые останавливают производство, должны отвечать за последствия своего шага. Это автоматически исключит так называемые политиканские забастовки, преследующие в качестве цели достижение не блага для коллектива, а пиар отдельных личностей.
Законодательство должно быть отрегулировано, и у нас уже есть в этом плане конкретные наработки. Мы обязаны добиться того, чтобы ситуация разворачивалась в сторону большей демократизации и большей ответственности каждого из социальных партнеров.
Не менее очевидно и то, что профсоюзы не должны ”пристраиваться”, идти вслед за событиями. Профобъединения, которые не отражают настроения своих членов, не интересны ни работодателям, ни государству, ни самим работникам.
Возможен ли, на ваш взгляд, всплеск забастовочного движения в отрасли?
Средний возраст работающих в российской металлургии - 33 года. Это люди, выросшие в новых экономических условиях, при социализме не работавшие; на приостановку производства они уже не смотрят как на непозволительную стачку. Последние из состоявшихся забастовок не были выступлениями людей, по полгода не получающих зарплаты. Напротив, они проводились теми, у кого по российским меркам она достаточно высокая. К стачке их подвигло осознание несправедливости распределения результатов труда. По большому счету это свидетельствует о становлении гражданского общества, что должны принимать во внимание и работодатели, и государство. Именно поэтому им следует анализировать и учитывать в практической деятельности требования, выдвигаемые профсоюзами.
Если наш социальный партнер не будет нас слышать, пребывая в уверенности, что уровень заработной платы у нас достаточный (а по мере падения доллара он начинает приближаться к показателям развивающихся стран), то забастовки неизбежны. Допускаю их возможность, если нам не удастся договориться и об уменьшении дифференциации оплаты труда в отрасли. Ведь одной из серьезнейших российских проблем остается громадное расслоение общества. Не буду рассуждать о соотношении децильных групп, скажу лишь, что мы давно перешагнули порог, за которым, по оценкам МОТ, ситуация становится революционной.
Внутри отрасли отмечается значительный разрыв в оплате не только менеджеров, но и в рабочей среде: есть зарабатывающие 70 тыс. руб., а есть - и 6 тыс. руб. В цивилизованном мире подобных аномалий быть не должно. Поэтому одно из требований, которое, по нашему мнению, должно быть отражено в новом Отраслевом тарифном соглашении, - подтягивание заработной платы отстающих категорий (низкоквалифицированных рабочих) к уровню зарплаты квалифицированного персонала. Для сравнения: в Европе диапазон ”разброса” размеров оплаты труда - 1,5, в США - 2,1. Необходимо исключить и такое положение, когда, скажем, на дальневосточном ”Русском вольфраме” заработная плата работника составляет 8 тыс. руб., а на Урале выполняющий аналогичную работу получает 30 тыс. руб.
Мы будем добиваться, чтобы работодатели несли ответственность за сохранение такой дифференциации. Наш подход основывается на разумном принципе: за равный труд - равную оплату. Не можешь обеспечить работникам достойную заработную плату, не берись за этот бизнес. А если работодатель считает, что люди, находящиеся в безвыходной ситуации, согласятся работать под землей за 8 тыс. руб., профсоюз этого не допустит. Услышат нас работодатели - забастовок не будет.