Александр Максимов: ”Развитие производства предполагает постоянное обновление...”

Александр Александрович, хотя бы схематично набросайте портрет предприятия - его возраст, структура, количество работающих, производственные достижения, уровень оплаты труда. Что определяет социальный фон - противостояние или деловое сотрудничество работодателя и работников?

Завод ”Кузнецкие ферросплавы” ведет свою историю с 1942 г., когда в Новокузнецк (а тогда Сталинск) из Запорожья было эвакуировано оборудование, и печь, возведенная в рекордные сроки, выдала первый сплав для нужд оборонной промышленности. Сегодня в структуру ОАО (всего у нас трудится около 4 тыс. человек) входят три ферросплавных цеха, цеха по производству электродной массы, переработке и фракционированию ферросилиция, выпуску огнеупорного микрокремнезема - ценнейшего материала для производства цемента и огнеупоров (установок, подобных нашей, в стране нет), вспомогательные цеха. Отдельными подразделениями ”КФ” являются Юргинский ферросплавный завод и Антоновское рудоуправление. Включение последнего в нашу структуру обусловлено целями горизонтальной производственной интеграции, выстраиванием логичной технологической цепочки: для выпуска ферросилиция требуются кварциты, добываемые на Антоновском руднике.

Помимо отечественного рынка, наша продукция востребована более чем в 30 странах (Бельгии, Франции, США, Нидерландах, Испании, Швеции, Австрии и др.).

Перелом тренда, характеризующего динамику производства, произошел в 2005 г., когда впервые с 1989 г. заводу удалось выйти на проектную мощность. Причем ”точка застоя” была преодолена не только количественно (темп роста - 10,4%), но и качественно (введены новые печи, газоочистки, реализовываются экологические программы, заменяется устаревшее оборудование и т.д.).

Вы спрашиваете, как ”КФ” удалось пережить смутное начало 90-х? Судьба Кузнецкого завода ферросплавов, точнее, ОАО ”Кузнецкие ферросплавы”, не слишком отличалась от судеб других предприятий Новокузнецка - та же смена собственников (быть может, чуть менее драматичная), те же трудности со сбытом продукции внутри страны. Летом 2003 г. завод вошел в состав ООО ”Урало-Сибирская горно-металлургическая компания”.

Достигнутые успехи - прямое следствие того, что нам удалось убедить работников в одной чрезвычайно важной посылке: чем качественнее труд, тем выше оплата. Три года назад зарплата наших рабочих была, наверное, одной из самых низких в городе. С тех пор она повысилась на 55%; только в прошлом году ее рост составил 26%. Сделать такой рывок было бы просто невозможно, если бы не удалось стабилизировать работу предприятия.

В декабре 2005 г. средняя зарплата достигла 14046 руб., а по плавильным бригадам - 17498 руб. Кстати, сегодня на заводе нет ни одного работника, заработная плата которого была бы ниже прожиточного минимума в регионе.

В соответствии с колдоговором зарплата регулярно индексируется, осуществляются выплаты за работу в ночное и вечернее время, за выполнение обязанностей временно отсутствующих работников и др.

С помощью каких инструментов работники стимулируются к эффективному труду?

Чтобы зарплата на предприятии устойчиво повышалась, необходимы совместные усилия всего коллектива, строгая производственная и технологическая дисциплина, грамотное управление сырьевыми и материальными ресурсами, использование энерго- и ресурсосберегающих технологий. И, конечно, формирование мотивации к производительному труду.

Примеры? В частности, мы пришли к заключениию, что старая система выплат за выслугу лет нарушает принцип ”равная оплата - за равный труд”, не стимулирует работников к качественному труду, тормозит прием на работу молодежи и квалифицированных специалистов. Новая система оплаты за выслугу лет, прописанная в колдоговоре-2006, снимает эти противоречия, позволяя вместе с тем сохранить суммарный размер выплат за выслугу лет каждому работнику на прежнем уровне.

Переговоры в ходе колдоговорной кампании проходили очень непросто, по некоторым позициям консенсус достигался с огромными сложностями. Тем не менее - к чести нашего социального партнера - согласованный документ подготовить удалось. Хотел бы подчеркнуть, что повышение зарплаты проводилось на фоне снижения себестоимости выпускаемой продукции, несмотря на рост тарифов и цен на сырье.

Итак, вы платите за высокоэффективную и экономичную работу. Посредством чего она оценивается?

Большую роль играет бюджетирование, которым охвачены все сегменты - вплоть до производственных подразделений. Это отнюдь не хозрасчет, в рамках которого каждой структурной единице навязывался определенный бюджет, а системное планирование, что позволяет не дробить бюджет (это ведет к увеличению затрат), а собирать его воедино. Причем в случае экономии подразделения получают премии. Скажем, вместо кокса используется бурый уголь - до 35% сбереженных средств в качестве премиальных возвращаются подразделению. Сэкономили электроэнергию - то же самое. Таким образом, каждое подразделение может дополнительно ”заработать”...

Получается почти идиллическая картина организации производства стратегически значимого для отечественной металлургии компонента на отдельно взятом предприятии, единения дальновидных работодателей и сознательных работников, сообща решающих сложные задачи...

То, что я рассказал, - абсолютно реально и лишено каких-либо преувеличений. Однако ничего не было сказано о том, какова цена этих результатов. Фактически на сегодняшний день мы являемся заложниками ситуации, связанной, в частности, с существенным износом основных фондов. На заводе за последнее время произошли три серьезные энергетические аварии, грозившие полной остановкой производства: самая недавняя - 20 марта - на трансформаторе, потому что энергетическое оборудование (и у нас, и у поставщиков электроэнергии) безнадежно устарело. На замену кабельных линий требуется 80 млн. руб. А где их взять?

Планово-предупредительные ремонты, хочу это подчеркнуть, проводились, проводятся и будут проводиться. Это - как утренний и вечерний душ для человека, но вдруг, не ровен час, ему потребуется операция, скажем, по пересадке органа? По сути, мы - в схожей ситуации...

В динамике мировых цен на ферросилиций случаются пики, и каждый такой пик необходимо использовать для создания ремонтного фонда, чтобы потом тратить эти деньги по необходимости. Даже когда законодатель идет навстречу промышленному предприятию и разрешает ему сформировать ремонтный фонд, мы встречаем непонятное сопротивление со стороны налоговых органов, которые не позволяют использовать этот фонд по прямому назначению. Создают различного рода препоны, почти что ”красными флажками” обносят, дозволяя нам проведение фактически лишь планово-предупредительных ремонтов. Но как можно провести капитальный ремонт без реконструкции и при этом ”не попасть” под налоговый пресс? Просто не представляю. Вот и стоим, как витязь на распутье: ”налево пойдешь - пропадешь, направо - разоришься из-за непомерных поборов”. А дороги, которая вела бы к нормальному использованию средств для реконструкции, нет. Налоговый кодекс составлен, как предсказания Нострадамуса: кто как хочет, так его и трактует...

Выведя предприятие на проектную мощность, мы не можем в сегодняшних условиях системно решить проблему радикального обновления основных фондов. Латанием дыр здесь не обойтись.

Сказанное касается не только нас, а всех отечественных металлургов. Большинство предприятий тяжелой промышленности построены в 30-40-е годы прошлого века. Каков у них запас прочности? Когда наши цеха превратятся в один большой ”Трансвааль” - через 10 или через 20 лет? Ни одному российскому собственнику пока не под силу построить Магнитку, КМК или ферросплавный завод (один печной комплекс стоит около 20 млн. долл., а нужны десятки). Очевидно, что необходим механизм возврата прибыли в обновление производства. И фискальные, и административные органы должны понимать, что сегодня мы рубим сук, на котором сидим. Можно, конечно, махнуть на все это рукой, подгадать момент и кому-нибудь продать предприятие. Но это, согласитесь, не решение...

К 2002 г. эффект дефолта был практически исчерпан, что негативно сказалось на отечественной металлургии. Тем не менее в 2003-2004 гг. мировые цены на металл неожиданно пошли вверх и до сих пор удерживаются на высоких позициях. Казалось бы, конъюнктура благоволит вам. А значит, есть шанс решить все проблемы...

Где-то с середины 2000 г. спрос на металлургическую продукцию начал снижаться в связи с замедлением темпов экономического роста ведущих мировых держав и увеличением цен на мировые энергоресурсы. Производство металла в мире (включая Россию) по инерции продолжало увеличиваться. Итог: предложение металлопродукции на рынке стало существенно превышать спрос, что лишь усугубило еще одну проблему металлургии тех лет - нестабильность мирового рынка, который в отличие от периода 1999-2000 гг. стал для российских производителей металла гораздо менее доступным. Большинство экспертов сходилось во мнении, что реальных предпосылок для увеличения спроса на металлопродукцию не существует. По сути, кризисная ситуация в металлургии должна была подвигнуть крупнейших мировых производителей металла к выводу из эксплуатации избыточных мощностей, снижению объемов выпуска продукции, поиску путей повышения эффективности производства, чтобы остаться в числе ”игроков” на мировой арене.

Никто из аналитиков тогда не мог предвидеть небывалого роста цен на металл, ферросплавы, который произошел в 2003 г.: в июле они подскочили на 60% (приблизительно такими же остаются и сегодня).

Такой ценовой рывок оказался неожиданностью для всех, включая профессиональных аналитиков?

Именно так. Дело в том, что количественная природа прогнозов, построенных на экстраполяции, сильно устарела и уже не способна оставаться приемлемой основой для формирования производственной, ценовой, кредитной, инвестиционной, инновационной политики предприятий, не говоря уже о долгосрочных стратегиях развития. В нынешних условиях (глобализация, обострение международной конкуренции и т.д.) для выработки надежного прогноза совершенно недостаточно основываться на сообщениях СМИ, кулуарных слухах и даже экспертной финансово-экономической оценке развития ситуации в крупнейших российских холдингах. Необходимо базироваться на оценке прежде всего геополитических и геоэкономических тенденций развития мирового сообщества, как бы высокопарно это ни звучало. Не профессионально игнорировать факт интеграции российских компаний и холдингов в мировой рынок.

Именно недоучет этого фактора, отсутствие анализа глобальных процессов, общемировой динамики на пороге 2003 г. и не позволили аналитикам, специализирующимся, кстати, на отдельных сегментах мирового рынка, предвидеть то, что Китай станет главным игроком на рынке металлопродукции. Наблюдаемые в последние годы сверхгигантские масштабы социально-экономических преобразований в этой стране по своей значимости сравнимы разве что с отечественной индустриализацией 30-40-х годов или с гитлеровской милитаризацией Германии. Чем чреваты столь грандиозные изменения, какие проблемы и угрозы при этом возникают, как процессы в Китае повлияют на развитие других государств и целых континентов? Вопросы, требующие четких ответов.

А пока промышленный бум в КНР формирует самый крупный в истории человечества поток мигрантов из сельских провинций в города. В течение ближайших 25 лет Китай намерен переселить из деревень порядка 400 млн. человек (а это почти в 3 раза больше, чем население России). Возникает необходимость в гигантских объемах строительства жилья, офисов, хозяйственных объектов, соответствующей инфраструктуры (дороги, инженерные коммуникации, связь и др.).

И если в прошлом Китай (как когда-то Советский Союз) обладал практически самодостаточной экономикой, то происходящий там ныне невиданный экономический подъем не может состояться лишь на собственных ресурсах. За последние годы эта страна стала крупнейшим покупателем металлопроката, ферросплавов, меди, алюминия, других видов сырья.

В то же время китайцы активно развивают и собственное промышленное строительство. Помимо новых электростанций, большинство которых будет работать на угле, они намерены наращивать выпуск металла: строятся четыре гигантских завода по производству металлопроката, по мощности равные нашему ЗапСибу. Когда они будут введены в эксплуатацию, рынок металла может измениться до неузнаваемости. Это необходимо осознать, к этому нужно готовиться: вероятность нового кризиса, связанного с перепроизводством металла, следует связывать прежде всего с Китаем. Переориентировать на скорую руку выпускаемый в России металл на иные рынки, если наш великий сосед прекратит его покупать, нереально. Внутренний российский рынок малоэластичен, а рынки стран Европы и США также не демонстрируют признаков увеличения спроса на металлопродукцию.

Недоучет ”китайского фактора” - единственная ошибка прогнозистов, мнением которых руководствуетесь вы и ваши коллеги?

К сожалению, нет. Они ”не заметили” и формирования в металлургии холдингов мирового масштаба. Впрочем, эти процессы характерны и для других отраслей. Хотя, на мой взгляд, традиционное понимание термина ”отрасль промышленности” не отвечает сегодняшним реалиям. Отраслей как таковых уже нет, а есть вертикально интегрированные холдинги, ориентированные на те или иные сферы или направления деятельности - металлургию, машиностроение, энергетику и т.д. Новую концепцию государственного регулирования промышленного развития следует формулировать с учетом происходящего: она должна основываться не на поверхностном отражении процессов, рассматриваемых в отраслевом разрезе, а на системных подходах, ориентированных на максимальное содействие государства успешному развитию промышленности.

Каким, с вашей точки зрения, могло бы быть подобное содействие в части, касающейся металлургии?

Во-первых, необходима помощь в информационно-аналитическом ракурсе, поскольку государство располагает множеством источников данных, недоступных производителям. Заблаговременное информирование национальных компаний о разнообразных угрозах финансового, экономического, ресурсного, технологического и иного характера способствовало бы усилению их позиций на мировом рынке (”кто предупрежден, тот вооружен”).

Во-вторых, государство просто обязано (по согласованию с представителями крупнейших металлургических и других промышленных холдингов) упорядочить налоговую, таможенную и тарифную политику: отечественные компании не могут находиться в худшем положении, нежели их зарубежные конкуренты.

В-третьих, государственная промышленная политика должна стимулировать прогрессивные структурные изменения. Имеется в виду осуществление мер, направленных на расширение внутреннего спроса на металлопродукцию, технологическое и техническое перевооружение производств, активизацию инновационной деятельности, реструктуризацию и укрупнение компаний. Для отечественных металлургических компаний чрезвычайно важна защита государством внутреннего рынка металла от различного рода воздействий из-за рубежа. Государству следует расширить практику использования тарифных и нетарифных мер для сокращения необоснованного импорта продукции металлургических и иных предприятий, оперативного изменения конъюнктуры рынка. При этом государственные заказы (в рамках реализации государственных программ в области электроэнергетики, топливной, нефтедобывающей, металлообрабатывающей, лесной промышленности, машиностроения и т.д.) должны в обязательном порядке передаваться на тендерной основе российским компаниям.

В-четверых, государство может продумать и прямые меры поддержки российских компаний, нуждающихся в обновлении основных фондов, к которым следует отнести прежде всего инвестиционную поддержку, а также выделение государственных приоритетов в развитии металлоемких отраслей (станко-, автомобиле-, авиа-, судостроение и др.).

В-пятых, задачи государства, на мой взгляд, не исчерпываются разработкой прогнозов развития промышленности. Необходимо планировать промышленный рост с использованием имеющихся у него рычагов. К ним относится прежде всего госзаказ, львиная доля которого должна идти на увеличение оборонного заказа. Это может оказаться самым действенным контрсредством в случае инициации Китаем кризиса на рынке металла.

В-шестых, поскольку значительная доля продукции отечественной металлургии по крайней мере в среднесрочной перспективе будет производиться на экспорт, а сами металлопроизводящие компании - зависеть от состояния мирового рынка металлов, государство должно способствовать отмене торговых ограничений, препятствующих продвижению отечественной металлопродукции на мировые рынки. Например, соглашения по стали с США, а также с ЕС о квотах на стальную продукцию резко снижают возможности сбыта металла в этих регионах.

В-седьмых, государство не может не быть озабоченным состоянием конкурентоспособности металлургических и других секторов промышленности. Для добывающих отраслей и металлургии огромное значение имеет состояние минерально-сырьевой базы. Сегодня наша рудно-сырьевая база хуже, чем у ведущих западных металлургических компаний. Это связано с относительно низким качеством добываемого у нас минерального сырья по большинству металлов, а также сложными горно-геологическими, природно-климатическими и экономико-географическими условиями разработки месторождений.

В-восьмых, всеми имеющимися в его распоряжении средствами государство обязано бороться с различного рода правонарушениями в деятельности корпораций (от коррупции персонала до банальных хищений металлопродукции).

Ускорение темпов внедрения инноваций улучшит производственную структуру отечественного металлургического комплекса - в первую очередь за счет повышения доли конкурентоспособных мощностей (на всех переделах), а также увеличения выпуска продукции более высокой степени переработки, расширения импортозамещающих и новых производств. Соответственно, позиции национальной металлургии на мировом рынке упрочатся...