Copyright © Журнал "Человек и Труд" № 4, 2006 г.
По официальной версии, в конце текущего года Россия вступит во Вcемирную торговую организацию. Это означает, что импортные товары будут поступать в страну без каких-либо ограничений, а отечественные компании смогут помериться силами с мировыми акулами бизнеса. Поскольку присоединение к ВТО - дело сугубо добровольное (плюсы и минусы своего участия в организации каждая страна взвешивает сама), получается, что Россия не боится глобальной конкуренции. Или все-таки есть другие причины, подвигнувшие наше правительство распахнуть двери западным бизнесменам? Это и попытались выяснить участники очередного заседания дискуссионного клуба ”Модернизация России: новый вектор”, состоявшегося в ИА ”Росбалт”.
Алексей ПОРТАНСКИЙ, директор Информационного бюро по присоединению России к ВТО. Огромный ансамбль государств, входящих в ВТО, не может иметь одинаковых интересов, поэтому с самого начала организация раздирается противоречиями. Более того, она никогда не была бы создана, если бы ее учредителям не удалось договориться, что наиболее сложные вопросы, по которым невозможно достичь консенсуса сегодня, будут отложены на будущее. Кроме того, в соглашениях (например, по сельскому хозяйству) остается много неясного. Надежды на уточнение позиций связывались со следующим раундом переговоров, начать который удалось только в 2001 г. Однако до сих пор согласия по целому ряду проблем странами-участницами не достигнуто. Основная причина заключается в том, что интересы развитых и развивающихся государств существенно разнятся.
Например, ЕС включил в повестку дня темы конкуренции, инвестиций, транспарентности в госзакупках, упрощения правил торговли. Развивающиеся страны заявили, что не станут обсуждать эти вопросы, пока не получат ответа на свои, касающиеся доступа на рынки государств ОЭСР, прежде всего - сельскохозяйственный. Не имея возможности дотировать своих аграриев (как ЕС, США, Япония и др.), они потребовали ликвидации сельхозсубсидий, главным образом экспортных, в наибольшей степени искажающих нормальную конкуренцию (например, известно, что в цене европейской говядины доля финансовых вливаний составляет половину).
Наша страна ведет переговоры о присоединении к ВТО (в нее входят 149 стран) с 1995 г. В двустороннем порядке мы должны заключить договоры с 58 государствами, имеющими торгово-экономический интерес к России (затем все протоколы сводятся воедино). Завершение этого процесса - вопрос ближайшего времени.
Факт присоединения к ВТО на следующий день ничего для нас не изменит, так как ни одна ставка импортных тарифов в течение первого года не будет ниже нынешней. Кроме того, после окончания переходного периода, то есть полного вступления в организацию (обычно это занимает от двух до семи лет), ставка снизится в среднем на 25% (кстати, за прошедшие семь лет тариф уменьшился на 40% и без ВТО).
На сегодня ВТО принято 56 правовых документов, но, конечно, появятся и новые. Как известно, более трети российского ВВП формируется во внешнеэкономической сфере, и эта доля растет. Поэтому для нас чрезвычайно важны правила, которые устанавливаются в организации и в формировании которых мы пока не участвуем. Скажем, в ближайшее время будут рассматриваться чрезвычайно значащие для нашей страны темы - ”Торговля и экология” (по сути, экологический демпинг), ”Торговля и конкурентная политика”, ”Торговля и проблема долга”... Если мы пропустим их обсуждение, новые правила сложатся без нас, и вряд ли страна от этого выиграет.
Сергей ГЛАЗЬЕВ, сопредседатель фракции ”Родина (народно-патриотический союз)” Госдумы РФ. Еще недавно инициатива в диалоге участников ВТО исходила от развитых стран, которые пытались навязать развивающимся всякого рода ограничения (в области заработной платы, экологии и т.п.). Сегодня последние заняли жесткую оборонительную позицию: они требуют уважения к себе на мировых рынках, признания своих интересов. Уникальность же нашей ситуации в том, что мы ничего не требуем и постепенно из развитой страны становимся развивающейся, теряем конкурентоспособность на наиболее передовых направлениях.
У нашего правительства нет оснований стремиться в ВТО как можно быстрее. Действительно, для торговли нефтью и газом ограничений не существует - мир только приветствует наращивание российского экспорта. Что же касается торговли технологически сложными товарами, то узким местом здесь являются не торговые барьеры, а отсутствие эффективных финансово-экономических механизмов продвижения российской продукции на международный рынок. Нет экспортных кредитов, гарантий, системной государственной поддержки промышленности... Самый яркий пример - авиапром, вокруг которого сейчас идет спор, поскольку американцы требуют, чтобы мы подписали соглашение о торговле гражданской авиатехникой. Хотя и без того объем льгот, предоставляемый российским правительством на ввоз иностранных самолетов (около 2 млрд. долл.), намного превышает субсидии, выделенные отечественным авиастроителям.
Присоединение к ВТО принесет нам лишь одну выгоду - возможность полноправного участия в международном торговом арбитраже. Сейчас ее у нас нет, поэтому, если возникнет необходимость снять какие-либо ограничения в области экспорта, нам придется судиться в странах, с которыми у нас режим наибольшего благоприятствования. Как правило, такие процессы ни к чему не приводят.
Действительно, участие в ВТО теоретически позволяет снять подобные проблемы. Но иллюзий здесь быть не должно: например, Евросоюз, который чинит нам препятствия в доступе на рынки химической и металлургической продукции, четко заявил, что ныне действующие ограничения против российского экспорта не будут ни отменены, ни пересмотрены.
Наши права как члена ВТО начнут реализовываться с момента присоединения, но не будут распространяться на ранее введенные санкции, ущерб от которых, по разным оценкам, достигает 3 млрд. долл. Другое дело, если кто-то захочет ввести новые ограничения против российского экспорта, тогда мы сможем воспользоваться механизмом международного арбитража. Ради этого нам предлагается сделать ряд уступок (процесс переговоров по ВТО как раз и заключается в уточнении их содержания). Я бы хотел выделить те из них, которые являются для России неприемлемыми.
Наибольшее внимание на переговорах уделяется тарифным вопросам. Надо сказать, что здесь наша делегация защищает интересы промышленности достаточно грамотно - практически по всем секторам мы добились того, что уровень тарифной защиты в момент присоединения к ВТО не изменится, а после достаточно длительного переходного периода снизится ненамного. Но анализ влияния ставок таможенных тарифов на конкурентоспособность нашей промышленности доказывает, что этот фактор не будет столь существенным по сравнению с другими: обменным курсом рубля, наличием экспортных кредитов, применением защитных мер и т.п. Мне кажется легкомысленным соглашаться на либерализацию доступа иностранных компаний на финансовый рынок: нельзя забывать, что все активы нашей банковской системы в несколько раз меньше активов любого крупного европейского, японского или американского банка. Хотя сейчас и считается, что иностранный капитал не очень-то стремится в Россию, но все это - до поры до времени. Как показывает опыт той же Восточной Европы, экспансия зарубежных банков на внутренний рынок может привести к полному их доминированию в течение двух лет - именно за такое время была поглощена прибалтийская банковская система, польская, чешская, словацкая... Утрата национального влияния в этой сфере означает, по сути, потерю контроля за ключевым элементом экономики - рынком капиталов. Поэтому здесь надо действовать очень осторожно, во всяком случае, не соглашаться на открытие филиалов иностранных банков.
Вторая ”проблема уступки” касается энергетики. Нам удалось отбить претензии Евросоюза по внутренним ценам на энергоносители, но, думаю, они вновь могут появиться, правда, уже со стороны наших партнеров по СНГ.
Недооцениваются уступки в торговле. Мы видим, что экспансия зарубежных торговых компаний ведет к расширению импорта иностранных товаров: понятно, крупные фирмы работают со сложившейся сетью поставщиков, и даже если российский продукт дешевле и конкурентоспособнее, они все равно тянут сюда ”своих”. Мне кажется, правительство необоснованно отказалось от каких-либо требований по ограничению иностранного присутствия в секторе оптовой и розничной торговли. Это большая ошибка, и мы здесь еще ”хлебнем”...
Главный вопрос, который у нас возникнет сразу же после присоединения, как обходить ограничения ВТО. Каждая страна этим активно занимается. Яркий пример - США, которые вообще не хотят считаться с запретами, и когда их интересы вступают в противоречие с требованиями ВТО, американцы, ссылаясь на свою Конституцию, говорят, что внутреннее право для них важнее международного.
Очень грамотно и четко оговорил условия присоединения к ВТО Китай (и напрасно у нас их интерпретируют как дискриминационные). Действительно, страна не стала сразу полноправным членом организации, но ей сейчас этого и не нужно - главное, было войти в двери, теперь они за ней не закроются. Но зато Китай четко обозначил свои возможности вмешательства в экономику, включая установление административных цен - нечто, казалось бы, абсолютно неприемлемое для ВТО.
Вопрос, как нам обходить ограничения, которые будут установлены протоколом о присоединении, пока, к сожалению, вообще остается за пределами дискуссии. Но ведь многие меры поддержки отечественной промышленности сомнительны с точки зрения требований ВТО. Например, субсидирование процентных ставок, применяемое по отношению к сельскому хозяйству, авиационной промышленности, другим отраслям. Кроме этого, могут возникнуть вопросы по поводу соответствия международным нормам наших целевых программ и таких мер, как, например, субсидирование лизинга техники. Еще раз подчеркну: при всей незначительности поддержки, которую наше государство оказывает экономике, она может стать предметом споров и конфликтов, поэтому нужно готовиться к этому заранее.
Но самая большая опасность, подстерегающая нас, - разрушение зоны свободной торговли и планов по формированию Таможенного союза на территории СНГ. Хотя в рамках ЕврАзЭС и удалось синхронизировать процесс переговоров по условиям присоединения к ВТО, мы, тем не менее, уже потеряли на этом пути Киргизию, Молдавию, Грузию, которые вступили в организацию сепаратно, на дискриминационных для себя и неприемлемых для России условиях. Это означает, что названные страны не смогут в обозримом будущем присоединиться к Таможенному союзу и даже войти в зону свободной торговли, если она заработает на полную мощь, поскольку сразу же возникнут довольно заметные дыры на таможенной границе.
Еще одна угроза касается Украины, почти завершившей переговоры о присоединении, - практически все ее позиции гораздо хуже российских. Надо признать, что украинские переговорщики пошли на поводу у зарубежных экспертов, которые им ”подвесили” в виде ”морковки” весьма сомнительный приз - вступить в ВТО раньше России. Для чего? Этого сказать никто не может.
Я готов доказать, что условия, на которых Украина собирается войти в ВТО, неприемлемы для ее промышленности. Они приведут к тому, что страна может оказаться в очень деликатном положении, когда у России возникнут вполне обоснованные требования прекратить с ней отношения свободной торговли, потому что иностранные товары, которые станут поступать на украинский рынок, будут облагаться гораздо меньшими пошлинами. Как известно, смысл Таможенного союза - беспрепятственное ведение торговли. Если же возникнет опасность реимпорта, наши отрасли начнут прибегать к защитным мерам, что мы уже наблюдали в ходе периодически возникающей войны между российскими и украинскими металлургами. Таким образом, самая большая сложность заключается в синхронизации переговоров о создании единого экономического пространства и присоединении к ВТО. В конфликте, который возник по поводу поставок российского газа, есть только один взаимоприемлемый выход - это безусловное вхождение Украины в Таможенный союз и ЕЭП. Такую возможность ей надо дать. Необходимо четко объявить об этом на правительственном уровне: переводить переговоры с Украиной в русло спора хозяйствующих субъектов (”Газпрома” и ”Нафтагаза”) неправомерно.
Конечно, предлагая государствам СНГ войти в Таможенный союз и в ЕЭП, мы должны понимать, что за это придется заплатить их правом на приобретение нашего сырья по внутренним ценам, иначе подобный конгломерат функционировать не сможет. Но я считаю, что это вполне нормальная цена. Никаких дивидендов от экономической катастрофы на Украине Россия не получит. От того, что после пятикратного повышения цен на газ там встанут предприятия металлургии, химической промышленности, целого ряда других отраслей, мы ничего не выиграем. Наоборот, это рикошетом ударит по нам, поскольку в производстве конечной продукции украинских предприятий - 80% российских комплектующих.
Андрей СПАРТАК, директор Всероссийского научно-исследовательского конъюнктурного института (ВНИКИ). Продолжая тему тарифов, хочу обратить внимание на то, что формальное соблюдение статус-кво (то есть фактическое неизменение ставок) не означает сохранения фактического статус-кво, поскольку в среднесрочной и более отдаленной перспективе темпы увеличения издержек в России будут выше, чем за рубежом. Это касается и повышения цен на продукцию естественных монополий, и неизбежного роста заработной платы, и увеличения затрат на природоохранные мероприятия. Производительность же труда на той материальной базе, которая у нас сегодня есть, будет расти медленнее. Таким образом, сохранение неизменных ставок фактически означает снижение ценовой конкурентоспособности отечественной продукции по сравнению с иностранной. Это надо учитывать, тем более что темпы прироста импорта в последнее время значительно возросли.
На прошлогодней конференции в Всероссийской академии внешней торговли прозвучала интересная мысль, что страны, которые торгуют оружием, либо вообще не вступают в ВТО, либо вступают последними. Поскольку нефть и другие энергоносители - своего рода оружие, закономерно, что Саудовская Аравия стала членом этой организации совсем недавно, а ряд других нефтедобывающих государств (в том числе и Россия) все еще находятся за ее пределами.
Сегодня 65% российского экспорта составляют энергоносители, в отношении которых ВТО ничего сделать не может, да и не хочет. Еще 5-7% - другое сырье, оно также везде желанно и никакими пошлинами не облагается. Ну и, наконец, 3-4% - оружие, торговля которым вообще выпадает за рамки ВТО. То есть фактически к 75% нашего экспорта эта организация не имеет никакого отношения и ничем нам помочь не сможет.
Приведу цифры достижений России без ВТО. В последние годы стоимостные объемы нашего экспорта росли рекордно высокими темпами: в 2000-2005 гг. они составили 22% (в 1993-1999 гг. - 4%). Общий объем российского экспорта в 2005 г. равнялся примерно 250 млрд. долл. (против 74-75 млрд. в 1998-1999 гг.). Доля нашей страны в мировом экспорте сегодня - 2,5% (столько же имел весь Советский Союз в 1990 г.). Рекордное положительное сальдо торгового баланса, огромные валютные резервы, таможенные платежи, объем которых в 2005 г. составил 75 млрд. долл. (в 2000 г. - только 13 млрд.) и т.д. Здесь ВТО нам ничего не добавит.
Действительно, в той или иной степени мы сможем воспользоваться органом разрешения споров, действующим в рамках организации, но всем известно, что и без этого Россия получила статус страны с рыночной экономикой, на которую распространяется недискриминационный режим антидемпинговых расследований. Наверное, не зря Минэкономразвития регулярно рапортует о том, что сумма предотвращенного ущерба за счет активной коммерческой дипломатии ежегодно возрастает (в 2004 г. - 800 млн. долл.).То есть и здесь вполне ощутимый прогресс достигнут без ВТО.
Теперь о минусах, которые страна имеет на сегодняшний день в международной специализации, внешней торговле, и где ВТО, к сожалению, также бессильна. Весь рост стоимостных объемов нашего экспорта (особенно в 2005 г.) - это прежде всего ценовой фактор, поскольку сегодня 1 т российской нефти в 2 раза дороже, чем в 2004 г., и в 5,5 раза дороже, чем в 1998 г. В реальном выражении российский экспорт в 2005 г. рос вдвое медленнее мирового (3%), притом что цены увеличились на 30%. Структура нашего экспорта становится все более архаичной: 90% - сырье и продукция первичного передела и лишь 3% - гражданская машино-техническая продукция. Совсем недавно соотношение было иным - например, в конце 90-х - 80% и 7-8% соответственно.
Доля России в мировом экспорте готовых изделий сегодня практически неощутима. В 2004-2005 гг. она составила по гражданской машино-технической продукции - 0,2%, автомобилям - 0,1%, электронике - 0,03%.
Усиливаются негативные эффекты от топливно-сырьевой специализации страны: это и непрекращающийся отток капиталов, квалифицированной рабочей силы из перерабатывающих в добывающие секторы, и рост социально-экономической дифференциации регионов, и повышение экологической нагрузки на экономику...
Вступать в ВТО нужно с активной, выстроенной в соответствии с приоритетами страны государственной промышленной политикой. К сожалению, административная реформа оставила за бортом очень важные направления деятельности государства, связанные с предоставлением услуг для бизнеса. У нас не оказалось ни агентства поддержки малого предпринимательства, ни агентства по привлечению иностранных инвестиций, ни агентства по продвижению экспорта. Ломать таможенные барьеры при правительстве, которое не реализует промышленную политику и даже не имеет для этого соответствующих институтов, ресурсов и механизмов, - наверное, не самый оптимальный вариант.
Тем не менее вопрос о вступлении в ВТО уже решен, и перед Россией возникла непростая задача - за оставшееся время мобилизовать ресурсы и возможности государства, перестроить нашу исполнительную власть так, чтобы она смогла вместе с бизнесом, помогая ему, идти навстречу вызовам глобализации.
Юрий СОЛОЗОБОВ, директор по спецпроектам Института национальной стратегии. В обзоре, сделанном нашими коллегами-аналитиками из службы финансового мониторинга, утверждается, что в первые годы членства в ВТО численность безработных в России увеличится до 14 млн. человек (сейчас - 7 млн.). И это еще щадящий ”польский” вариант. По другому же - дискриминационному - сценарию вступления, ближе нам окажется Молдавия, откуда после присоединения к ВТО выехало на заработки более 1 млн. человек (при населении в 3,8 млн.).
Далее. Из опроса представителей ТПП и РСПП выяснилось, что только 10% наших предприятий являются конкурентоспособными на мировом рынке и не возражают против вступления страны в ВТО. Помимо успешных компаний, у нас есть определенные промышленные анклавы, которые в новых условиях окажутся депрессивными или подвергнутся серьезной реструктуризации, - в них сегодня трудится до 70% активного населения страны.
Эксперты Минпромэнерго и Минэкономразвития называют четыре кластера, которые потенциально являются конкурентоспособной нишей. Это - добыча энергоносителей (углеводороды), атомная энергетика, транзит (трубопроводы и железнодорожный транспорт), производство товарного зерна. Все эти отрасли имеют очень небольшую емкость трудовых ресурсов. На железной дороге у нас работает 1,5 млн. человек (в ближайшие три года планируется сокращение еще на 300 тыс.). В советское время в атомной промышленности трудилось 2 млн. человек, сегодня - 500 тыс. Нефть и газ дают стране 20% ВВП и 60% экспорта, но обеспечивает этот объем всего лишь 1% рабочей силы.
Таким образом, численность работающих в отраслях, которые не потеряют от вступления в ВТО, оценивается в 6-8 млн. человек при общей занятости населения 74 млн. Представители отраслевых профсоюзов считают, что основной удар примут на себя машиностроение, текстильная, легкая промышленность и автомобилестроение.
Если говорить о регионах, то, например, в Нижегородской области 40% предприятий убыточно, сертификаты о соответствии международным нормам качества получили не более 15%. В самом эффективном с точки зрения природных ресурсов Южном федеральном округе из 10 млн. проживающих на селе фактически заняты 1,5 млн. человек. В Смоленской области трудоустроено лишь по два агронома на район, да и те работают в госорганах (раньше столько было в каждом хозяйстве). Создать новые рабочие места в сельской местности сегодня практически невозможно.
Во втором полугодии 2004 г. в ряде регионов безработица выросла с 73% до 157% (в Тверской области из общего числа рабочих мест новые составили всего 0,3%, причем почти все они были заняты мигрантами из СНГ).
Местные администрации, органы службы занятости завалили Минэкономразвития просьбами дать оценку социальным аспектам присоединения к ВТО. На совещании в Хабаровске им ответили, что сделать это до вступления в организацию не успевают. Наконец, под нажимом общественности МЭРТ объявило конкурс на проведение такого анализа, однако проходит он закрыто и кулуарно.
Станивлав МАШАГИН, исполнительный директор хедж-фонда ”Русский Арбитражный Фонд”. Как отразится вступление в ВТО на фондовом и финансовом рынках России? Что сегодня происходит на первом? Картина очень грустная. Существует порядка четырех известных компаний, которые являются спекулянтами и инсайдерами. Рынок целиком построен на тотальной непрозрачности информации, несправедливости и призван следовать узким политическим и финансовым интересам отдельных группировок.
Основные инвесторы в нашей стране - финансово-промышленные группы. Пока это российские компании. Они способны аккумулировать достаточные денежные потоки, в том числе и на операции, связанные со слиянием и поглощением. Помимо них существуют нишевые игроки - лидеры в определенных отраслях, которые также постоянно укрупняются. В стране не действуют иностранные фонды, глобальные банки, заинтересованные в поглощении нашей собственности, перераспределении денежных потоков в свою пользу.
Приветствую (и коллеги меня в этом поддерживают) приход иностранцев: стало с кем торговать, рынок - и облигационный, и классический финансовый - увеличился в десятки раз. Деньги стали дешевле. Компании начали занимать внутри страны - РЖД размещает свои выпуски в России... Поэтому очень странно, что существует какая-то боязнь прихода новых участников. Мы за появление у нас зарубежных финансовых организаций. Безусловно, управлять этим процессом необходимо, но раз экономике не хватает ресурсов, не надо бояться брать их на стороне. Кроме того, большие финансовые институты приносят с собой и правила игры. Они заставят работать наши органы власти, налоговые инспекции так, как нужно.
Приведу несколько цифр. В первом полугодии 2005 г. инвестиции в основные фонды России составили 44,6 млрд. долл. (14% ВВП), притом что нормальное соотношение для страны с большим потенциалом, каковой является Россия, - 50-70%. В основном это собственные средства предприятий. Наши компании не занимают, потому что им не у кого занять. ”Сбербанк” кредитует ”Роснефть”, РАО ”ЕЭС” и некоторые другие структуры, но на всех ресурсов не хватает.
Прямые иностранные инвестиции за первое полугодие 2005 г. составили 4,5 млрд. долл. (это участие в создании или покупке нового бизнеса), из них 3,2 млрд. долл. - короткие инвестиции, которые могут быть в любой момент обращены в деньги и уведены.
Капитализация всего российского рынка - это 430 млрд. руб. (всего лишь 58% ВВП), при этом 50% приходится на пять крупнейших компаний. По моему мнению, странно, что такая страна, как наша, недалеко ушла от Финляндии: капитализация ”Газпрома” практически не отличается от капитализации ”NOKIA”.
Теперь о сценарии нашего участия в ВТО. Возможны два варианта: позитивный и негативный. Негативный - это если мы все оставим так, как есть. Сегодня у нас существует проблема переоцененности фондового и финансового рынков, поэтому, если в стране не появятся новые инвесторы, вполне реален кризис. Может быть, он не будет таким масштабным, как в 1998 г., но на экономике все же отразится не лучшим образом. Уверяю, что пострадает каждый из российских банков (и не только они): доверие инвесторов вновь будет подорвано, и мы окажемся отброшенными на несколько лет назад. Нужно дать стране хорошие и дешевые ресурсы, в кабалу они никого не загонят. Банки - это не компании, которые занимаются поглощениями. Не надо их бояться.
Я коснулся лишь темы банков и инвестиционных компаний, потому что со страховыми все еще более забавно. Наши страховщики на 90% являются агентами по продаже полисов иностранных фирм, то есть зарабатывают на комиссии. Нет у нас страховых компаний. ”Росгосстрах”, ”Ингосстрах”, еще три фирмы действительно несут риски внутри себя, но все остальные - это пункты продажи со 100%-ной доходностью.
На мой взгляд, переход в новое качество, в современную, более открытую экономику сулит России хороший источник для роста. На одном лоббизме сельскохозяйственной, сталелитейной и автомобильной промышленности мы далеко не уедем.