Copyright © Журнал "Человек и Труд" № 2, 2006 г.
БИЗНЕС: СОЦИАЛЬНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ
Еще несколько лет назад РСПП называли ”профсоюзом олигархов”. Сегодня это определение кажется архаичным: представители бизнес-кругов, объединяемые Российским союзом промышленников, позиционируют себя как партнеров государства и общества, ориентированных на решение сугубо деловых - предпринимательских - задач. Что является сегодня главным в деятельности РСПП? Изменились ли его приоритеты в связи с недавними переменами в руководстве?
Поскольку РСПП создавался отнюдь не по конъюнктурным соображениям, а как организация, представляющая и отстаивающая консолидированные интересы отечественных товаропроизводителей, наши стратегические приоритеты не изменились: защита прав собственности, в частности, прав предпринимателя; создание условий для развития рынка и повышения конкурентоспособности отечественных производителей; поддержка позитивного имиджа бизнеса как основного экономического субъекта (в конечном счете обеспечивающего благополучие людей).
В настоящее время РСПП готовит документ, рабочая версия которого называется ”Повестка дня российского бизнеса”. В рамках этой работы, естественно, уточняются ключевые направления деятельности РСПП как выразителя позиции бизнес-сообщества (прежде всего я имею в виду более четкое целеполагание). Предполагается, что ”Повестка...” будет вынесена на рассмотрение съезда РСПП, который состоится в апреле этого года. На мой взгляд, в таком документе заинтересован не только сам бизнес, но и общество: для первого более ясными становятся подходы к решению основополагающих задач, для второго - принципы и мотивы деятельности предпринимателей-работодателей.
Пожалуй, наиболее актуален для нас сегодня вопрос о повышении результативности системы социального партнерства, важным элементом которой является Российская трехсторонняя комиссия (к слову: из 30 представителей стороны работодателей в РТК 2/3 - члены РСПП). Безусловно, в этой сфере накоплен уже немалый опыт, позволяющий четко идентифицировать успехи и неудачи, что само по себе весьма ценно.
Вы спрашиваете, что в деятельности РТК требует корректировки с точки зрения нашего союза? Главным производителем ”документального продукта”, рассматриваемого на трехсторонней комиссии, является правительство (оно выступает с инициативами, которые потом обсуждаются вместе с социальными партнерами). Думаю, что и у представителей бизнеса есть немало вопросов в социально-трудовой области, которые затрагивают их интересы и права. Мы должны здесь действовать более энергично. К чести профсоюзов следует заметить: их инициативность в РТК, на мой взгляд, пока превосходит работодательскую... Наверное, нам следует ориентироваться на то, что нашим основным партнером по переговорам должны быть профсоюзы, а правительство - в большей степени становиться арбитром. Правда и правительству пока не удается исполнять роль посредника - государство сегодня крупнейший работодатель, дающий работу более чем 25 млн. граждан. Представляется, что перечни вопросов, предлагаемых для рассмотрения на РТК, часто касаются малозначащих для бизнес-сообщества в целом аспектов. Один из последних примеров: на рабочую группу РТК был вынесен проект постановления правительства об утверждении перечня заболеваний, которые препятствуют исполнению обязанностей частного охранника. В принципе какую-то связь с социальным партнерством можно нащупать и здесь. Однако по большому счету рассмотрение подобных документов суживает ”поле зрения” представительного органа, призванного решать принципиальные задачи.
Очевидно, таким образом государство ”апробирует” свои решения, доводя их до предпринимателей...
С одной стороны, это хорошая традиция, которая состоит в том, что все вопросы, затрагивающие социально-трудовые отношения в стране, включая подготовку федерального бюджета, проходят через РТК. С другой - мне кажется нецелесообразным Российскую трехстороннюю комиссию, по существу, площадку для широкого социального диалога, превращать в ”малый совнарком”.
Ведь смысл социального партнерства в том, чтобы находить взвешенные решения по проблемам, которые возникают именно на пересечении социально-трудовых интересов бизнеса, представителей работников и власти.
Очевидно, бизнесу придется более четко и весомо артикулировать свою позицию при решении вопросов, затрагивающих его интересы и права как работодателя. Кроме того, представляется необходимым центр тяжести в работе РТК перенести в сферу именно трудовых и социальных прав работников и работодателей. Если этого не произойдет, сохранится противоестественная ситуация, порожденная традицией обсуждать на комиссии любые социальные вопросы, при том что постоянным ”ответчиком” выступает правительство. Более того, достаточно часто в критике правительства работодатели оказываются ”по одну сторону баррикад” с профсоюзами. В том, что ситуация такова, виновато не только правительство, но и сторона работодателей, чей голос пока недостаточно слышен при обсуждении вопросов, которые напрямую затрагивают их же интересы.
Государство должно каким-то образом поощрять социально ответственных предпринимателей?
На мой взгляд, должно. По крайней мере - вербально: ведь зачастую умолчание воспринимается как проявление непризнания.
По-видимому, необходимо, например, более четко представлять ежеквартальную информацию о невыплатах заработной платы (с разбором причин задолженности). К сожалению, практически не говорится о том, что крупные и средние компании, как правило, регулярно выплачивают своим работникам зарплату, а должниками чаще являются бюджетные организации, сельскохозяйственные предприятия, компании, находящиеся под риском банкротства. Другими словами: бизнес во многом ведет себя более ответственно, нежели бюджетозависимые предприятия. Однако это не акцентируется. Подобная недосказанность, по сути, воспроизводит недоверие общества к бизнесу.
Недавно прочитала, что на машиностроительном предприятии в одном из регионов в результате реструктуризации оптимизирована численность персонала: из 8 тыс. работников оставлено 2 тыс. Но это значит, что 6 тыс. высвобожденных должны по закону получить зарплату за три месяца. По плечу ли бизнесу вообще справиться с подобной ситуацией?
У этой проблемы есть две стороны. Одна определяется тем, что реструктуризация проводится в интересах повышения эффективности производства (создаются современные рабочие места, люди получают нормальную заработную плату). Другая - тем, что высвобожденные должны в достаточно короткие сроки получить новую работу, в том числе и по причине того, что они являются потребителями (любое сокращение занятости приводит к соответствующему уменьшению количества потребителей). Хорошо это для бизнеса или плохо? Мы теряем потребителей, налогоплательщиков, качественную рабочую силу. Поэтому всегда необходимо стремиться к балансу, к компромиссу. И здесь, на мой взгляд, роль государства должна быть более активной.
Что я вкладываю в этот тезис? Государству и бизнесу необходимо искать наиболее эффективные средства сокращения периода перевода работника с одного рабочего места на другое. При этом лидирующая роль остается за государством. Почему? Потому что любая компания - большая или маленькая - опирается лишь на свой собственный опыт реструктуризации. Только государство обладает ресурсом коллективного опыта, общим портфелем эффективных практик и методик трансформации. Это - во-первых.
Во-вторых, когда мы говорим о реструктуризации и сокращении персонала, следует иметь в виду, что часть высвобожденных может найти работу на местном рынке труда (здесь не обойтись без посредничества региональных органов государственной службы занятости), а часть может быть трудоустроена на других территориях. Подобные примеры уже есть. Причем инициаторами выступают предприниматели: один бизнес договаривается с другим, заинтересованным в использовании квалифицированной рабочей силы, о схемах перемещения. Одна компания выкупает у людей квартиры (возникает реальный рынок жилья), другая - выделяет дотации на переезд, обустройство, подключает свои системы переквалификации персонала. Бизнес сам находит оптимальные подходы.
Хотелось бы, чтобы и государство, которое отвечает за стабильность занятости, становилось более активным. Неверно усматривать в действиях бизнеса, проводящего существенные высвобождения, злой умысел. Потому что в конечном счете только таким путем можно повысить общественную производительность труда, эффективность экономики (от чего выигрываем все мы вместе и каждый в отдельности). Концентрируя огромные финансовые ресурсы (при том что не всегда деньги решают все), государство должно этому способствовать.
Аналогично следует подходить и к вопросам, касающимся охраны труда, промышленной безопасности, профессиональных заболеваний и травматизма на производстве. Поскольку отечественная экономика представлена в основном частным сектором, в нем и больше несчастных случаев (отнюдь не хотел бы, чтобы это звучало как оправдание возможности их возникновения). Кстати, нарушения трудового законодательства в государственных учреждениях, как правило, не фиксируются. Почему? Это вопрос к правительственным учреждениям. Причем задача соответствующей государственной службы - не в увеличении количества выявленных нарушений законодательства в области охраны труда, а в том, чтобы люди не калечились...
В качестве одного из мотивов снижения ЕСН, как мне помнится, приводилась цель повышения зарплаты работников. Однако этого не произошло... Получается, что уменьшение налогообложения не является стимулом к развитию деловой активности?
Основная цель бизнеса (вне зависимости от его национальной принадлежности) - заработать. Капиталы обладают свойством перетекать, как вода, туда, где выгода больше. Предприниматель делает выбор, куда вкладывать (даже если он располагает не собственными средствами, а лишь кредитным ресурсом), чтобы получить более высокий доход. Развивать новое дело или инвестировать в акции, облигации... Главный критерий предпринимательского выбора - уровень доходности. Подчеркиваю - уровень не налогообложения, а доходности: бизнесмен инвестирует туда, где предпринимательская деятельность позволяет ему честно, соблюдая налоговое законодательство, то есть выполняя обязательства перед государством, зарабатывать деньги.
Позиция бизнеса состоит в том, что низкое налогообложение стимулирует его развитие, инвестиции, а значит, создание рабочих мест, повышение зарплаты для своего персонала и т.д. Поэтому общая ставка налогообложения должна уменьшаться. С этой точки зрения снижение ЕСН приветствуется.
Теперь давайте разберемся, почему снижение ЕСН не выразилось в увеличении зарплаты (не знаю, кто прогнозировал подобное, такого, по идее, и быть не могло). Возьмем два налога - на прибыль и обязательные платежи с фонда оплаты труда, включая ЕСН. Если брать соответствующие ставки налогов, то они - 24% и 26% - вроде бы близки. В идеале ЕСН должен как минимум равняться налогу на прибыль, а лучше, чтобы он был меньше. Потому что в этом случае для бизнесмена, создается ”ситуация безразличия”: даже желания нет посмотреть, где можно сэкономить. Пресловутые так называемые зарплатные схемы и ”конверты” возникли на почве того, что ФОТ облагается гораздо больше, нежели прибыль. Поэтому и начинаются сравнения. Если же к ЕСН добавить подоходный налог, тогда получается, что на самом деле налогообложение ФОТ гораздо выше - не 26%, а 39%. Заблуждаются те, кто считает, что 13% отношения к работодателю не имеют: ведь он планирует свой ФОТ с учетом этих 13%, закладывая их в издержки. Сравнивать нужно 24% (налог на прибыль) и 39% (подоходный налог и обязательные платежи с ФОТ). Когда эти две величины сравняются, тогда работодателю будет все равно, из какого источника платить. Но поскольку это не так, возможность использовать ”серые схемы”, выплачивая часть зарплаты в конвертах (что позволяет сэкономить несколько процентов), остается для работодателя серьезным искушением... Чрезвычайно важно также понимать, что снижение ЕСН следует рассматривать в контексте реформы системы социального страхования в целом.
Введение ЕСН, по существу, отменило основополагающие принципы социального страхования, вернуло нас в прежнюю эпоху...
Многие называют произошедшее откатом в прошлое. Но на самом деле система государственного социального страхования страховой никогда и не была, сохраняя черты советской системы социального благоденствия.
Очевидно, что при переходе на страховые принципы возникают риски, технологически сложно решаемые проблемы. Работодатели заинтересованы прежде всего в том, чтобы именно их работники были застрахованы (для этого и производятся соответствующие выплаты). Конечно, развивать систему социальной защиты неработающего населения нужно, однако, по нашему мнению, это выходит за рамки страхования работодателем своего работника. Бизнес, тем не менее, согласен на ”налог социальной солидарности”. Но это предполагает наличие надежной страховой системы для работающего населения. Работодатель должен твердо знать, за что платит и что за это получает.
В одном из своих интервью вы говорили о необходимости корректировки структуры РСПП в целях повышения работоспособности организации. Какие изменения предстоят?
Традиционно работа РСПП проводится в рамках трех организационных компонентов. Я имею в виду, во-первых, комитеты и рабочие группы, во-вторых, наши отраслевые и региональные организации, являющиеся членами РСПП, в-третьих, аппарат РСПП. Определенные изменения, направленные на повышение эффективности деятельности всей организации, затронут эти три уровня. Сейчас проводятся консультации с членами на Бюро Правления РСПП об обновлении структуры комитетов и рабочих групп с тем, чтобы их деятельность была более системной, более ориентированной на общий результат, на решение триединой задачи, о которой мы говорили в самом начале. Возможно изменим наименования, количество и, соответственно, содержание работы комитетов и рабочих групп. Естественно, мы рассчитываем на то, что наши члены - отраслевые и региональные союзы - в своей деятельности будут максимально учитывать приоритеты РСПП, которые определяют деятельность всей организации, а не только той ее части, которая находится в Москве. Поэтому ”Повестка дня...” будет, как я уже говорил, вынесена на съезд и после утверждения станет рабочим планом действий всех наших членских организаций. Конечно, они будут опираться и на свои отраслевые и региональные приоритеты, но в их ежедневной работе должен учитываться консолидированный интерес бизнес-сообщества в целом.
Считаю, что роль отраслевых и региональных союзов до сих пор недооценивалась, а многие из возможностей, которыми они обладают, пока остаются не реализованными. Этим организациям необходимо стать лидерами в своих регионах и отраслях, привлекательными и для крупных, и для средних, и для малых компаний. От них требуются реальные действия, реальные услуги, которые могут принести очевидную пользу присоединившимся к нам предпринимателям.
По нашему мнению, члены региональных объединений РСПП должны создавать не менее 50% валового регионального продукта, выступать в качестве ”ключевого” работодателя, то есть аккумулировать вокруг себя основную часть рабочей силы.
Что вы вкладываете в понятие ”социальная ответственность бизнеса”?
Наша идеология изложена в Социальной хартии российского бизнеса, которую одобрили практически все крупные отечественные компании. Социальная ответственность бизнеса - это не благотворительность, не компенсация того, что не может или не хочет делать государство, не финансирование гражданского общества. Культурные и благотворительные проекты имеют право рассматриваться в рамках корпоративной социальной ответственности, но не являются решающими.
Принципиальная позиция РСПП заключается в том, что задача бизнеса - делать бизнес: чем он шире и эффективнее, тем значительнее налогооблагаемая база, тем больше возможностей у государства реализовывать социальные проекты. Но мы исходим и из того, что бизнес такая же часть общества, как институты политических партий, как общественные структуры, НКО и т.д. То есть можно сказать, что бизнес является корпоративным гражданином и, как гражданин страны, он, естественно, заинтересован в том, чтобы его ”малая родина” - территория размещения предприятия - прогрессировала, чтобы на ней был социальный мир, социальная справедливость. Но поскольку задача бизнеса - все-таки варить сталь, давать электричество, производить автомобили, самолеты и т.д., а не профессионально заниматься социальной благотворительностью (на это есть другие субъекты), мы рассматриваем свою корпоративную социальную ответственность в первую очередь как ответственность в рамках эффективных систем внутрикорпоративного управления.
Главным объектом нашей ответственности является работник. А если учесть, что в частном и совместном секторах работают около 40 млн. человек, то, умножив эту цифру на 2 (условный средний размер семьи - два человека), получим уже 80 млн. Таким образом, мы отвечаем за благополучие более чем половины населения страны.
Отношения с потребителями, как известно, во многом зависят от качества продукции: бизнес не должен производить ту продукцию, которая вредит здоровью граждан и т.д. Это - еще одна реальная ответственность бизнеса. Так же как и ответственность перед поставщиками, исполнение контрактных обязательств и пр.
Бизнес хорошо понимает, что нельзя построить «развитой капитализм» за отдельно взятой заводской стеной: ведь его работники живут за ее пределами - в населенном пункте, городе... И не может быть высокоточным и эффективным производство, если ”вовне” царит наркомания, СПИД, пьянство, люди живут в землянках. Поэтому совершенно естественна корпоративная ответственность за развитие территории присутствия. Но это опять-таки не означает всеохватную финансовую ответственность бизнеса в смысле восполнения дефицита бюджета местной власти, для того чтобы она могла системно заниматься городской средой, инфраструктурой. Здесь должно быть четкое разделение. Но то, что связано с интересами бизнеса, он не может игнорировать. Я имею в виду участие в развитии стратегии территории, системы образования и т.д. Компания должна быть уверена, что ей не придется выводить отсюда активы через семь-восемь лет...
Таков, если говорить очень коротко, диапазон социальной ответственности компании.