Экономическая политика

Быть может, России наука больше не нужна?

Владимир Бабкин
Эксперт Госдумы

Причин неблагополучия российской науки не одна и не две, но главная, на мой взгляд, заключается в отсутствии у государства стратегической цели развития страны. Ни удвоение ВВП, ни ориентация науки на обслуживание рыночной экономики не могут выступать в роли подобной цели. Они - не более чем средство, способ воплощения замысла. Но какого? Очевидно, что без четко поставленной цели полноценное развитие научного комплекса страны невозможно.

В СССР мощный стимул развитию науки давало противостояние двух сиситем. Собственно, то же самое происходило и в США: множество технологий, которые в дальнейшем стали использоваться в гражданском секторе, ”родом” из ВПК. Тот же Интернет, к примеру, как идея и как технология, оформился сначала в американских Вооруженных силах.

Советская империя развалилась, исчез мощный противник, но США уже нашли для себя другую стратегическую цель - распространение американского понимания демократии на все страны, включая исламские, в рамках однополярного мирового устройства. Под ее реализацию вновь мобилизуются ресурсы, в том числе научно-технические, вновь включается система стимулов.

А как обстоят дела у нас? Попробуем разобраться в проблеме последовательно. Начнем с нормативных актов.

В Указе Президента РФ № 884 от 13 июня 1996 г. ”О доктрине развития Российской науки” говорилось о необходимости осуществления скоординированных действий, направленных на сохранение и развитие научного потенциала страны. Подчеркивалось, что своим положением великой мировой державы Россия во многом обязана достижениям отечественных ученых, которые работали по очень широкому фронту исследований. Однако в целом доктрина носила декларативный характер.

23 августа 1996 г. вступил в действие Федеральный закон ”О науке и государственной научно-технической политике” (№ 127-ФЗ), в котором фиксировались основные условия, обеспечивающие работу научно-технического комплекса, включая норму о ежегодном выделении 4% расходной части федерального бюджета на финансирование НИР.

Федеральный закон № 111-ФЗ (от 19 июля 1998 г.) уточнил статус отечественных академий наук, а также урегулировал права научных организаций по поводу получения дополнительных средств на развитие за счет временной сдачи в аренду федерального имущества, находящегося в их ведении. Кроме того, действовавшее тогда налоговое законодательство предоставляло им три льготы: по НДС на ввозимое научное оборудование, по уплате налога на имущество и по плате за землю

К сожалению, прокламируя верные подходы к решению проблем в научно-технической сфере, государство на деле существенно ее недофинансировало. Более того, оно постепенно начало формально отступать от заявленного курса.

В постановлении Правительства № 453 (от 18 мая 1998 г.) ”О Концепции реформирования российской науки на период 1998-2000 гг.” уже говорилось о том, что ”ограниченность бюджетных средств требует пересмотра приоритетов финансирования, ликвидации организаций, утративших свой научный потенциал”. При этом, разумеется, акцентировалось намерение не просто уменьшить количество научных организаций и численность исследователей под куцое бюджетное финансирование, а провести ”реструктуризацию и реорганизацию сети научных организаций”, обеспечить ”социальную защиту высвобождаемых научно-технических кадров, их переподготовку, трудоустройство и достойное пенсионное обеспечение”. Но за прошедшие после принятия этого документа четыре года официальные итоги его выполнения так и не подведены.

Налоговый кодекс, вступивший в действие 1 января 2001 г., отменил льготу по уплате НДС на ввозимое научное оборудование, что поставило в чрезвычайно сложное положение многие НИО, заключившие соответствующие контракты еще в 1999 г.

В 2003 г. были приняты поправки к Налоговому кодексу (№ 139-ФЗ), в соответствии с которыми государственные научные организации должны стать плательщиками налога на имущество. Правда, затем в ст.381 НК появилась отсрочка по уплате этого налога на два года для НИО академий наук, имеющих государственный статус.

Правовая форма большей части НИО прикладного профиля - ”государственное унитарное предприятие”. Их акционирование, идею которого поддерживают президент и правительство, создает угрозу разрушения научной инфраструктуры.

30 марта 2002 г. президент подписал документ (не являющийся нормативным) под названием ”Основы политики Российской Федерации в области развития науки и технологий на период до 2010 г. и на дальнейшую перспективу”, в котором детализированы рыночные подходы к решению проблемы реформирования научно-промышленного сектора.

Анализ принятых за последние годы правовых актов позволяет сделать вывод о том, что целью государства при реформировании научного комплекса является ”удешевление” науки, снижение госзатрат на этот сектор.

Согласно постановлению Правительства № 249 от 22 мая 2004 г. разделы бюджетной классификации (под предлогом повышения результативности и прозрачности) были укрупнены - вместо 27 их осталось 11, при этом раздел 06 (”наука”) ”размазан” по десяти разделам новой классификации. Прежняя бюджетная классификация делила раздел 06 на два подраздела: 01 - фундаментальные исследования и 02 - прикладные. Теперь подразделы по прикладным исследованиям выделены в каждом из десяти разделов. Совершенно непонятно, зачем это сделано и как их сопоставлять?

31 мая 2004 г. в Госдуму был передан законопроект ”О внесении поправок в законодательство в связи с принятием проекта закона ”О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием федерального закона № 95-ФЗ ”О внесении изменений и дополнений в федеральные законы ”Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации” и ”Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации”, фактически отменяющий законодательно установленные обязательства бюджета по финансированию образования и науки, которые прежде не выполнялись. Чтобы не раздражать Минфин ”необеспеченными мандатами”, было предложено их отменить. Закон был принят и 22 августа 2004 г. подписан президентом.

В Программе социально-экономического развития Российской Федерации на среднесрочную перспективу (2003-2005 гг.), утвержденной Правительством РФ распоряжением № 1163-р от 15 августа 2003 г., говорилось о ”повышении роли науки в экономическом развитии”, об ”эффективном использовании научно-технического потенциала для развития инновационной экономики” и предлагались следующие конкретные меры: ”поддержка фундаментальных исследований...; оптимизация структуры и состава государственного сектора науки с учетом изменений в отраслевых приоритетах науки и развития наиболее перспективных направлений...; обеспечение эффективного функционирования государственного сектора науки, его акционирование и приватизация...; поддержка ведущих научных школ...; модернизация приборной базы науки с использованием средств федерального бюджета”.

Но, к сожалению, эти замечательные установки остались декларацией о намерениях, реально научный комплекс продолжает разрушаться.

В 1990 г. в России насчитывалось свыше 4600 НИИ, а доля расходов на НИОКР составляла 2,03% ВВП, что сопоставимо с соответствующими показателями в странах ОЭСР. Нынешнее число НИИ в стране - 2900, а на финансирование науки выделяется лишь около 0,3% ВВП.

За период с 1990 по 2003 г. в общей совокупности НИО количество проектных организаций уменьшилось в 7,8 раза, конструкторских бюро - в 3,6 раза, научно-технических подразделений на промышленных предприятиях - в 1,8 раза. Численность специалистов в сфере НИОКР с 1990 по 1999 г. сократилась с 1,9 млн. человек до 872 тыс., т.е. более чем в 2 раза.

Снизилось качество основных фондов НИО: доля машин и оборудования старше 11 лет превышает 42%, а современных (не старше двух лет) составляет около 30%; ”возраст” почти 20% вычислительной техники - от 6 лет и старше. В структуре расходов государственных НИО лишь 4,4% затрат приходится на покупку оборудования.

Среднемесячная заработная плата в научном секторе с 1991 по 1996 г. сократилась почти в 3 раза; в 1999 г. средняя зарплата составляла лишь 65 долл.

Сегодня на одного занятого в научной отрасли приходится немногим более 2 тыс. долл. в год, т.е. меньше 200 долл. в месяц. Причем в эту сумму входят и зарплата, и ”коммуналка”, и расходные материалы, и техобслуживание.

Существенно снижается роль высшей школы в научных исследованиях. За перид с 1990 до 2002 г. число вузов, занимающихся НИР, уменьшилось с 458 до 390, или на 14%. В настоящее время только 40% отечественных вузов ассигнуют средства на проведение научных работ.

Возникшие в пореформенные годы частные вузы научно-исследовательской деятельностью не занимаются.

В развитых рыночных экономиках основной объем НИОКР выполняется внутрифирменной наукой: 65% - в странах ЕС, 71% - в Японии, 75% - в США.

В России роль корпоративных научных организаций крайне мала. Количество подобных структур за последнее десятилетие уменьшилось в 1,6 раза, доля внутрифирменной науки в общем объеме затрат на НИОКР составляет всего 6%.

Представляется очевидной необходимость в срочных, авральных мерах спасательного характера, но государство их не предпринимает, продолжая проводить ту же политику, что привела к нынешней ситуации.

26 августа 2004 г. Коллегия Минобразования одобрила очередной план, который называется ”Концепция участия Российской Федерации в управлении государственными организациями, осуществляющими деятельность в сфере науки”, переименованный затем в ”Концепцию участия Российской Федерации в управлении имущественными комплексами государственных организаций, осуществляющих деятельность в сфере науки”. В ней изложена конкретная программа перевода российской науки в рыночную систему координат. Определяются сроки и формы приватизации федерального имущества, не обеспечивающего достижение указанных целей (имеется в виду работа НИО со статусом госучреждений). Теперь их будут преобразовывать в фонд либо автономную некоммерческую организацию, в ОАО, предусматривается внесение имущественного комплекса объекта приватизации в качестве вклада государства в уставный капитал ОАО, продажа имущественного комплекса объекта приватизации на конкурсе, внесение акций объекта приватизации в уставный капитал другого ОАО, передача акций в д

оверительное управление с ориентацией на последующую их продажу, продажа акций... на конкурсе, на специализированном аукционе и т.д.

То есть к научному сектору применяются те же методы, что и к промышленному или сельскохозяйственному. Должным образом не учитывается специфика фундаментальной науки, которая по определению не может рассматриваться как источник получения ”быстрой” прибыли.

Что касается прикладных исследований, то их систематическое финансирование рыночным сектором экономики возможно только в рамках эффективной национальной инновационной системы и при устойчивом промышленном росте, прежде всего в машиностроении и информационной индустрии.

Но макроэкономическая ситуация в России не созрела для перехода к финансированию прикладной науки по такой модели. Инновационную систему у нас предполагается создать лишь через несколько лет. Сделать это очень непросто. Необходимо решить проблемы оценки, охраны и коммерциализации интеллектуальной собственности, статуса предприятий и методов передачи технологий из ВПК в гражданский сектор, сертификации, налоговых режимов и развития инфраструктуры. Учитывая предыдущий опыт, на мой взгляд, сомнительно, что государство в короткие сроки сумеет справиться с этими сложными задачами.

Тем более что в результате радикальных реформ основной потребитель научных разработок - отечественное машиностроение (прежде всего - высокотехнологичные производства) - сократилось в наибольшей степени, а собственная информационная индустрия уничтожена практически полностью.

Сегодня перевод прикладной науки на финансирование за счет рыночных заказов означает ее уничтожение. К подобному итогу может привести приватизация большинства научных учреждений страны, поскольку минимально необходимые предпосылки для устойчивого развития научного сектора в условиях рыночного хозяйства пока еще не созданы.

Напрашивается нелегкое, но единственно верное решение: на период, пока в стране не начался широкомасштабный рост высокотехнологичных производств, науке следует помогать государственными дотациями, которые позволят НИИ продержаться ”до лучших времен”. Иначе к тому времени, когда наука будет востребована, не будет самой науки.

Ассигнования на науку из федерального бюджета в течение 1991-1996 гг. сократились в 15-30 раз. В ближайшие несколько лет характер финансирования науки не изменится: 4%-ный уровень расходов бюджета по закону ”О науке...” планируется достичь только в 2010 г.

Приведу сравнительные данные, иллюстрирующие нынешнее положение российской науки. Сумма ее финансирования из бюджета в 2003 г. составила 1,3 млрд. долл., что в 200 раз меньше соответствующего показателя в США. В 1998 г. расходы на НИОКР в расчете на душу населения в России составили 61 долл., в то время как в США - 794 долл., в Японии - 715, в Германии - 510 долл. В результате к 1999 г. Россия по расходам на развитие науки оказалась в группе стран с небольшим научным потенциалом (Венгрия, Греция, Португалия. Польша).

В 1996 г. общие расходы на НИОКР в расчете на одного ученого в США составили 189 тыс. долл., в Японии - 148 тыс., во Франции - 177 тыс., Германии и Великобритании - приблизительно 150 тыс. долл., а в Академии наук РФ, которая является вершиной научного истэблишмента России, - 2 тыс. долл.

Честно говоря, возникает ощущение, что последовательно реализуется политика уничтожения отечественной науки. Разве не является тревожным симптомом намерение правительства сократить к 2007 г. количество бюджетных учреждений в сфере науки с 2900 примерно до 500 (на 83%, или в 6 раз)?

Какой же должна быть политика государства в отношении научного сектора?

Не открою ничего нового, если скажу, что академическую науку необходимо щедро финансировать, не планируя на оперативную перспективу каких-либо коммерческих выгод, а определяя, причем порой лишь приблизительно, перспективную ценность тех или иных научных направлений. Задача это сложная, но решаемая. Причем только государством.

Попробую обосновать свою позицию. Совершенно ясно, огромные средства необходимо вкладывать в поиск альтернативных нефти и газу источников энергии. В частности, в атомную энергетику, особенно в разработку реакторов, использующих в качестве топлива облученное ядерное топливо. Спрашивается - кто же еще, кроме государства, может решать задачи такого рода - обеспечивать финансирование, стратегическое планирование, создание соответствующих производств?

И такой конкретный пример. ”Человек и труд” писал о том, что в обнинском Физико-техническом институте разработан ”холодный реактор” для малогабаритной ядерной установки теплоснабжения ”Рута” с высочайшим уровнем безопасности и хорошими показателями экономической эффективности. Станция предназначена прежде всего для северных районов, поскольку почти полностью снимает проблему завоза топлива, отпадает и необходимость тянуть в эти районы газопровод. Но чтобы реализовать этот проект, требуются усилия со стороны государства. Ни одна частная компания не располагает таким объемом полномочий и такими финансами, чтобы решить вопрос об инвестициях в эту сферу, о запуске ”Руты” в производство и ее установке в каком-либо регионе. Даже органы власти субъектов Федерации не могут в данном случае это сделать, поскольку речь идет об атомной энергетике...

Проблема, очевидно, - в нежелании или неспособности государства сохранить, восстановить и умножить научный потенциал страны.