Социальная политика

Элла Памфилова: ”Именно абсурд, с которым люди сталкиваются в реальной повседневности, и инициирует потребность общества в изменении качества и смысла жизни”

В начале ноября 2004 г. Комиссия по правам человека была преобразована в Совет при президенте по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека. Возглавила этот орган Элла Памфилова, одна из самых заметных персон первой генерации политиков новой России. Ее председательство в Совете - логичное продолжение биографии человека, прошедшего горнила двух депутатских избирательных кампаний, накопившего ”исполнительский” опыт в качестве министра соцзащиты в не самые легкие для страны годы - 1991-1993 гг. Сегодня она руководит Общероссийским союзом общественных организаций ”Гражданское общество - детям России” и Общероссийским общественным движением ”Гражданское достоинство”.

Элла Александровна, как бы вы диагностировали гражданское состояние нашего общества? Как, на ваш взгляд, соотносятся уровень благосостояния людей и степень их гражданских свобод, демократии?

Начну с конца и отвечу вопросом на вопрос: а какая может быть свобода при нынешнем уровне бедности? Без экономически самодостаточного населения процесс построения всех демократических институтов искусственен.

Как ни горько, но приходится констатировать, что за 15 лет так и не создано внятной системы развития. Только выкачиваем ресурсы из страны - природные, интеллектуальные, помогая тем самым другим, но не себе. И ничего, абсолютно ничего не сделано, чтобы обеспечить нашим людям возможность достойно зарабатывать. Наглядная иллюстрация - бюджет на текущий год, который консервирует стагнацию, не давая даже слабого импульса к развитию.

Теперь вернусь к первой части вашего вопроса. Безусловно, элементы гражданского общества у нас есть. И думающих людей немало, но большинство аморфно и инертно. Причина очевидна - бедность. Общество готово к переменам: оно не хочет жить так, как живет. Именно абсурд, с которым люди сталкиваются в реальной повседневности, и инициирует потребность общества в изменении качества и смысла жизни.

Сегодня стало модным рассуждать о гражданском обществе, ссылаться на пример Запада. Что и говорить, впечатляет, когда, скажем, противники псовой охоты на лис - традиционной утехи английских аристократов, добиваются ее запрещения. Но для этого нужно было пройти долгий путь формирования общественной психологии, предполагающей активную жизненную позицию у подавляющей части граждан, осознание самоответственности за решение вопросов, их затрагивающих. Причем зачастую совсем не важных в глобальном смысле, но значимых для определенной общности людей.

Мировой опыт свидетельствует: становление гражданского общества проходит через усиление горизонтальных связей, достижение согласия между его членами, развитие неправительственных независимых организаций, каждая из которых отстаивает свой групповой интерес. И мы поднимаемся по этой лестнице, правда, пока медленно. Несомненно, для власти гражданское общество не слишком приятный партнер. Недаром президент сравнил его с ”окном”: откроешь - шумно, закроешь - душно. То есть оно при всей своей неудобности необходимо...

В определенной степени знаком признания этого и явилось создание нашего Совета.

Чем вызвано преобразование Комиссии по правам человека в Совет? По какому принципу он сформирован? Что входит в его функции?

По-видимому, подобная трансформация призвана расширить ”угол зрения” президента относительно процессов, происходящих в обществе. Мы ощущаем его потребность слышать, знать, анализировать позиции членов Совета, которые представляют наиболее проблемный срез гражданского общества. Особенность нашей общественной структуры в том, что в ее состав входят люди, готовые аргументированно оппонировать госструктурам, когда это необходимо, высказывать мнения, отвечающие общественным потребностям и интересам. Здесь собраны авторитетнейшие специалисты, профессионалы в своей сфере, задача которых заключается в формировании подходов к реализации принципов развития гражданского общества, жизненно важных для всех общественных организаций, а не в лоббировании интересов избранных.

Симптоматично, что прежде чем откликнуться на приглашение войти в Совет, практически каждый из 33 его членов спрашивал меня о характере взаимодействия с властью, о требованиях, которые к ним будут предъявляться. И всем я отвечала одинаково: главное, оставаться самим собой, со своим восприятием действительности, ни под кого не подстраиваясь.

Работа Совета включает в себя выработку предложений президенту по широкому кругу вопросов, входящих в нашу компетенцию. А слушать правозащитников или нет - решать ему.

Совет выполняет функцию, которая отражена в его названии, - содействовать развитию институтов гражданского общества. В частности, оказывать всяческую поддержку (как системную, так и защитную от нападок со стороны госструктур) независимым правозащитным организациям для их развития и зарождения новых.

Среди других проблем, вмененных Совету, - состояние СМИ, свобода слова, экспертиза хода судебной реформы, разработка рекомендаций для более эффективной защиты прав граждан за рубежом, содействие общественным организациям, которые работают в интересах людей, а также культурным и образовательным.

Чрезвычайно важно, что Совет, который фактически выполняет роль посредника между обществом и властью, унаследовал и развивает стиль работы Комиссии. За два с половиной года мы обкатали механизмы осуществления гражданского контроля над государственными решениями, наладили общественную экспертизу ключевых законов.

Посмотрите, что удалось. После нашего вмешательства президент вернул на доработку Закон о гражданстве, о котором чиновники рапортовали как о замечательном. И тут дело не только в том, что мы подняли шум и выразили свое несогласие со многими его положениями, - мы обосновали критику, предложили свои решения.

Комиссия настояла на экспертизе поправок к Закону о СМИ. Мы разработали механизм изменения системы судебного гражданского и государственного контроля за деятельностью правоохранительных органов. Всего было проведено более 20 серьезнейших общественных экспертиз. Без создания механизмов общественной экспертизы и общественного контроля во всех сферах жизни и на всех уровнях бессмысленно рассуждать об изменении качества власти и управления.

Не дублирует ли деятельность Совета работу омбудсмена?

Нет, поскольку наши функции предполагают более широкий, системный подход к решению возложенных на нас задач. О дубляже скорее можно было говорить, когда действовала Комиссия. Нас буквально засыпали жалобами – к нам обратилось свыше 30 тыс. человек. Помочь удалось более 13 тыс. граждан, причем при минимальном аппарате и помимо выполнения основных обязанностей. Но это бесценный опыт, который позволил сформировать представления о том, как следует изменить систему, чтобы повысить эффективность защиты прав человека. Убеждена, что результатом деятельности Совета должна стать выработка таких предложений, реализация которых помогла бы не 13 тыс. человек, а исключила возможность возникновения аналогичных проблем у миллионов граждан.

Какой, на ваш взгляд, должна быть Общественная палата? Не может ли она превратиться в очередную декоративную структуру?

Если деятельность Общественной палаты будет базироваться на действительной инициативе, на общественных реалиях и потребностях, а не на виртуальных заказах чиновников, тогда из этого органа может выйти толк.

Нынешняя политическая система в стране, несмотря на свою молодость, безнадежно устарела, обюрократилась и не позволяет развиваться ни обществу, ни государству, тормозит инициативы. Общественная палата в этой ситуации должна стать инициатором оздоровления всей политической системы. Иначе она превратится лишь в придаток к уже умирающей системе, ставящей ”штампик ОТК” от имени гражданского общества: мол, все хорошо.

На мой взгляд, через Общественную палату должны аккумулироваться все общественные инициативы и предложения для главы государства - как менять систему.

И еще: рискну предложить главный принцип невырождения этой организации – не лоббировать чьи-то частные или групповые интересы.

Ваша позиция по острым социальным вопросам всегда вызывает интерес своей бескомпромиссностью. Хотелось бы, чтобы вы высказали свое отношение к последней социальной инициативе государства, реализация которой вызвала столь серьезные протесты граждан.

Поспешно и непродуманно начав монетизацию льгот, власть создала опасный прецедент. Самые законопослушные, но обездоленные люди, доведенные до отчаяния, вышли на улицу. Начиная такое серьезное дело, как социальные реформы, правительство понадеялось на авось, на долготерпение и пассивность людей. Но этот ресурс оказался небезграничен.

Об очевидных просчетах предстоящей реформы в предложенном правительством варианте с тревогой говорили эксперты нашего Совета еще в начале осени. К ним не прислушались, как и к мнению других авторитетных специалистов. К огромному сожалению.

В чем, на мой взгляд, причины провала?

Первое. Преобразования в самых болезненных социальных сферах - образовании, здравоохранении, социальной защите, ЖКХ - проводятся без реформирования политики доходов. Начинать надо с реформы заработной платы и пенсий, а также вывода из тени основных источников доходов.

Второе. Проект реформы разрабатывался параллельно с реорганизацией самой исполнительной власти и правительства. Его почти год лихорадит, оно так и не заработало в полную силу. Отсюда - соответствующее ”качество” всего социального пакета.

Третье. Реформа готовилась кулуарно и быстрыми темпами. Невозможно быстро и качественно написать огромное количество ”сопроводительных” нормативных актов.

Четвертое. Провалена информационно-разъяснительная работа. Даже сами разработчики реформы так и не смогли внятно объяснить населению ее суть и убедить общество в ее необходимости. Чем благостнее была картина будущей реформы на государственном телевидении, тем больше тревоги и недоверия возникало у людей.

Сегодня многие предпочитают кивать на прежнюю власть, которая наплодила кучу льгот. Как министр, отвечавший за социальную сферу в правительстве России в конце 1991 - начале 1993 гг., я не снимаю с себя ответственности. Но тогда у нас не было иного выхода. Страна находилась в разрухе, и мы ”с колес” вводили льготы, для того чтобы хоть как-то помочь людям в экономическом и социальном хаосе. Иначе они бы просто не выжили.

Сейчас совершенно другая ситуация, поэтому необходимости в спешке с монетизацией не было. Есть огромный золотовалютный запас, Стабилизационный фонд. Однако наше правительство, разбалованное благоприятной внешнеэкономической конъюнктурой, перестало думать. Поэтому в очередной раз решило ”проехать” на авторитете президента.

Мораторий, введенный хотя бы на полгода, позволил бы в честном, профессиональном диалоге депутатов, правительства и экспертов устранить системные дефекты закона, чтобы он не дискредитировал саму идею монетизации, а также тщательно отработать механизмы ее осуществления.

Социальные реформы крайне необходимы России. Огромные средства часто не доходят до тех, кому они больше всего нужны, распыляются, разворовываются. Мы не научились грамотно распоряжаться деньгами, которые бы шли на развитие личности, общества, повышение качества генофонда, конкурентоспособности наших людей. Именно на выполнение этой задачи должна работать монетизация.

Достаточно часто говорится о незрелости нашего гражданского общества. Можно ли реакцию общественности на монетизацию льгот, выразившуюся в протестных акциях, рассматривать как шаг к его взрослению?

Да, назвать зрелым наше гражданское общество пока сложно. Ему не хватает прежде всего двух основных качеств: профессионализма и консолидированности. Первое вырабатывается по мере налаживания конструктивного взаимодействия с государством, позволяя власти всерьез воспринимать и учитывать мнение представителей гражданского общества. Второе качество способствует формированию общественной (но при этом неполитической) силы, с которой власть будет обязана считаться.

Мне бы хотелось, чтобы это происходило не потому, что возникают массовые протесты возмущенных граждан. Протест сам по себе - лишь первичная реакция, которая может стать импульсом к образованию объединенных в соответствии со своими специфическими интересами групп. Но консолидация такого рода зачастую носит негативный характер. Вместе с тем протест позволяет гражданам понять, в чем их действительные, в том числе, гражданские интересы, и выработать требования в защиту своих социальных прав. Поэтому протестные акции, наверное, можно назвать шагом к взрослению гражданского общества, но это лишь один из первых маленьких шажков.

Сегодняшние протесты - результат глухоты властных структур: они просто не слышат голоса представителей гражданского общества. Мы уверены в том, что реформы не просто назрели, без них дальнейшее демократическое развитие страны оказывается под угрозой. Однако и проводить реформы старыми административно-командными методами недопустимо.