Copyright © Журнал "Человек и Труд" № 2, 2004 г.
Анастасия АЛЕКСАНДРОВА Полина КУЗНЕЦОВА Фонд ”Институт экономики города”
По материалам исследований Фонда ”Институт экономики города” при поддержке Агентства международного развития США. Мнение авторов не обязательно совпадает с позицией АМР США или Фонда ”Институт экономики города”. Авторы благодарят администрацию Томской области за предоставление данных и сотрудничество.
По оценкам отечественных и зарубежных ученых, в период экономических трансформаций в России в отличие от других стран процессы урбанизации неоднозначно сказались на благосостоянии ее граждан. Большая часть бедного населения проживает в городской местности: по данным Госкомстата, в 2001 г. их доля составляла 64% общего числа бедных.
В ходе реформ, сопровождавшихся падением объемов производства, особенно сильно пострадали моногорода и отдаленные индустриальные центры: их жителям гораздо труднее найти альтернативные источники дохода. Тем не менее феномен городской бедности изучен, на наш взгляд, совершенно недостаточно. Обычно показатели бедности сопоставляют по принципу ”город - село” или ”город - центр - прочие города”, тогда как в нашей стране уже сложилась более дифференцированная типология городских поселений в зависимости от размеров, удаленности от очагов экономической активности, обеспеченности природными ресурсами и степени диверсификации экономики (заметим, что эти факторы в значительной степени влияют на благосостояние населения). Углубленное изучение бедности в разрезе типов городов существенно улучшает представление о реальных процессах, регулирующих динамику благосостояния, показывая, в частности, почему единообразные формы социальной политики приводят к столь несхожим результатам в городских поселениях.
Изучение типологии городов и ее связи с благосостоянием проводилось на примере Томской области. Источник данных - обследование уровня жизни населения области, проведенное осенью 2002 г. и охватившее 3950 домохозяйств. Была сопоставлена информация о занятости, доходах, образовании, денежных трансфертах, условиях проживания, уровне и структуре потребительских расходов.
Что касается сельских районов и поселений Томской области, то условно их можно разделить на три типа. Первый включает удаленные зоны рискованного земледелия, большинство из них доступны не круглый год. Ко второму относятся бывшие лесопромышленные комплексы, вокруг которых выработаны практически все лесные ресурсы, а производство остановлено. Наконец, третий тип - это южные сельские районы, несколько более благополучные в смысле доступности, занятости, доходов и климатических условий, включая Томский район, прилегающий к областному центру.
Томск - крупнейший город области, в нем проживает около половины ее населения (484,6 тыс. человек по состоянию на конец 2002 г.); в Северске - 19,5 тыс. человек. Другие города не только существенно уступают им по размерам, но и значительно меньше диверсифицированы с точки зрения отраслевой структуры. Мы сочли целесообразным поделить малые города на две подгруппы, различающиеся по ряду параметров. Так, для ”нефтехимических” муниципалитетов характерны значительно более высокая средняя зарплата, отсутствие задолженности, в то время как в других малых городах показатели рынка труда, да и образ жизни, во многом близки сельскому.
Областной центр лидирует по всем индикаторам благосостояния. Доходы бедных в Томске приближаются к уровню прожиточного минимума. По показателю ”глубины бедности” (отношение доходов бедных к ПМ) сельские районы и малые города уступают ему в три-четыре раза. Самый же тревожный показатель глубины бедности - 24% - в малых городах, где нет предприятий нефтехимической промышленности.
Разбивка городских поселений на ”нефтехимические” города и ”прочие” оказалась достаточно объективной: показатели бедности для этих типов городских поселений различаются в три и более раза. По ряду позиций первые обеспечивают своему населению более комфортные условия проживания даже по сравнению с областным центром.
Для оценки доли населения с достаточно высоким риском попадания во временную бедность за черту бедности мы приняли 110% ПМ. И вновь обнаружилась крайне неблагополучная ситуация в малых городах: за установленной таким образом чертой бедности находится 11% населения.
Отметим, что каждое домохозяйство оценивалось как бедное или нет посредством сопоставления его суммарных доходов с ПМ соответствующего муниципального образования.
Вследствие высокой взаимозависимости характеристик домохозяйства и его главы, рассматривались две модели. По большинству позиций полученные результаты расчетов совпадают, а различия сводятся к следующему: в первой модели используются переменные, описывающие домохозяйство в целом (количество безработных, пенсионеров, лиц с высшим образованием), во второй - индивидуальные, характеризующие главу домохозяйства (является ли он безработным, пенсионером, какое имеет образование).
В обоих случаях проживание в малом ”не нефтехимическом” городе и отсутствие занятости являются наиболее значимыми факторами социального риска. Потеря работы главой домашнего хозяйства, его выход на пенсию и наличие детей (особенно дошкольного возраста) увеличивают вероятность попадания домохозяйства в число бедных.
Проживание в областном центре или ”нефтехимических” городах создает потенциальные условия для повышения уровня благосостояния. Однако их влияние менее значимо, чем негативные последствия проживания в малом городе. Что же касается главы домашнего хозяйства, то можно утверждать, что на благосостояние домохозяйств влияет уровень его квалификации, принося до 13% прироста доходов и являясь вторым по значимости позитивным фактором после гендерной характеристики.
Домохозяйства, во главе которых стоит мужчина, имеют преимущества с точки зрения получения более высокого дохода. Связь последнего с уровнем квалификации позволяет сделать вывод относительно уровня образования: статистически значимы показатели количества членов семьи с высшим образованием и наличия высшего образования у главы домохозяйства. Фактор возраста в среднем имеет относительно невысокую значимость, но выявлено, что ”точкой перелома”, до которой увеличение возраста главы домашнего хозяйства снижает социальный риск, а после которой повышает, является 41 год.
Обобщая итоги расчетов, можно сказать, что домашнее хозяйство в Томской области имеет более низкое благосостояние и высокий риск оказаться среди бедных, если:
Подтвердилась гипотеза о том, что средние показатели бедности сильно искажают объективную картину. Поэтому рассматривать все нестоличные города в едином пуле нецелесообразно, а мероприятия по преодолению бедности должны осуществляться с учетом местных условий и конкретных обстоятельств. В частности, если главы домохозяйств работают в перспективных отраслях промышленности, то это уменьшает риск бедности их семей тогда, когда они живут в малых городах. Но для Томска и Северска данные характеристики не имеют существенного значения, что объясняется различиями в отраслевой структуре заработной платы жителей столицы и других городов. Кроме того, надо иметь в виду, что понятие перспективных отраслей для малых городов трактуется более узко и не включает, например, финансы и страхование, развитые в крупном областном центре.
Особую роль в дифференциации семей по уровню дохода имеет фактор образования. Высокий уровень образования сильнее влияет на благосостояние в малых городах, но гораздо меньше - в областном центре. Очевидно, это связано с тем, что его население более образованно, чем жители других территорий региона. В малых же городах, где относительно немного жителей имеют высшее образование, конкурентоспособность образованных высока и им легче получить работу со стабильным заработком (например, в местной администрации). Хотя домохозяйства, которые включают пенсионеров, увеличивают риск бедности во всех регионах, в ”нефтехимических” городах выход на пенсию означает резкое падение доходов, поскольку размер пенсии по закону ограничен и существенно ниже уровня оплаты труда в нефтяной промышленности.