Ирина СОБОЛЕВА
Кандидат экономических наук
Старший научный сотрудник Института экономики РАН

Ситуация в сфере реализации трудового потенциала отражает общее положение в экономике. На протяжении десятилетия реформ в стране происходит обесценение и постепенная деградация трудового потенциала. Его недоиспользование наиболее очевидно проявляется в безработице, но не сводится только к ней. Основная часть "айсберга" - недоиспользование трудового потенциала занятой части населения. В результате качество занятости снижается. Об этом свидетельствуют значительные масштабы частичной и подавленной безработицы, распространение невидимой неполной занятости. Низкий уровень трудовых доходов большой части работников побуждает их искать дополнительные источники средств к существованию, соглашаться на любые условия труда.

Проблема недоиспользования трудового потенциала имела место и в советское время. Особенно остро она начала проявляться с 70-х годов, когда накопление предприятиями излишней рабочей силы стало отрицательно сказываться на трудовой отдаче. Одна из причин нерационального использования трудовых ресурсов - неадекватность сложившегося типа занятости (соответствующего в основном потребностям индустриального общества) императивам экономического развития, связанным с новым уровнем техники и трудовых отношений. К этому времени наиболее развитые страны перешли к новому типу занятости, основанному на ином распределении "ролей" между факторами производства и других формах организации трудовых отношений. Подобный тип занятости характеризуется повышением роли творческого труда; большей гибкостью трудовых отношений; снижением стабильности занятости и формированием соответствующих компенсационных механизмов, встроенных в рынок; ростом доли занятых в отраслях нематериального производства и сфере услуг.

Если прежний тип занятости и характерный для массового индустриального производства труд были подчинены материально-технологическому фактору и органично сочетались с централизованно управляемой экономикой, то новый тип занятости совершенно в нее не вписывался. Эта "несовместимость" во многом обусловливала отставание в соревновании двух систем, кризис внутрипроизводственных отношений, а значит, и неизбежность краха тоталитарной системы.

Переход к рыночным отношениям в сфере труда - не самоцель, а средство выстраивания новой модели занятости, позволяющей более эффективно использовать трудовой потенциал. Основная цель государственной политики занятости - социально-рыночная трансформация трудовых отношений на современной научно-технической базе.

Наш собственный десятилетний опыт показал, что приватизация и рыночные преобразования сферы трудовых отношений сами по себе не обеспечивают переход к более высокому типу занятости. В России стихийная либерализация рынка труда не сопровождалась ни последовательными промышленной политикой и политикой занятости, ни целенаправленным созданием достаточно широкой и доступной системы социальных амортизаторов. В результате не только сохранились и усилились существовавшие в советские времена формы недоиспользования трудового потенциала, но появились и новые. Противоречие между все еще достаточно высоким образовательным и профессионально-квалификационным потенциалом населения, с одной стороны, и сокращением объема производства и примитивизацией структуры хозяйства, с другой, усиливается.

Изменение структуры занятости

При самом общем взгляде на динамику структуры занятости можно уловить, казалось бы, прогрессивные изменения: относительное возрастание доли сектора услуг, что приближает соотношение производственных и непроизводственных отраслей в России к аналогичным показателям, характерным для развитых стран.

Однако изменение соотношения занятости в крупных секторах - формальный, малоинформативный критерий. Для более полной оценки тенденций в развитии структуры занятости важно знать причины, повлекшие за собой те или иные изменения, а также внутреннее содержание процессов, происходящих в каждом секторе.

При поступательном развитии экономики изменение структуры занятости обычно происходит в результате роста производительности и насыщения потребностей определенного уровня. Это позволяет высвободить часть работников для удовлетворения более высоких потребностей и обусловливает сдвиги в отраслевой и профессионально-квалификационной структуре рабочей силы как в экономике в целом, так и внутри крупных секторов. В частности, в отраслевой структуре промышленности получают развитие наукоемкие подотрасли машиностроения, в профессионально-квалификационной - категории работников, которые функционируют за пределами производственного процесса и заняты его обслуживанием (специалисты, управленцы). В третичном секторе ведущая роль переходит к отраслям, образующим нематериальный инвестиционный комплекс,- к науке, образованию, информационным технологиям, здравоохранению и т.п.

В России процесс шел по другой схеме, да и причины структурных изменений - иные. Сокращение доли занятых в промышленности было вызвано кризисным спадом производства, в наибольшей степени затронувшим этот сектор экономики. В структуре промышленности отчетливо видны регрессивные сдвиги, направление которых не изменилось и с наступлением периода экономического оживления. При увеличении доли занятых в сырьевых отраслях (с 12,5% в 1990 г. до 21,2% в 1998 г. и 23% в 2001 г.) сокращалась доля занятых в машиностроении - отрасли, где в первую очередь материализуется НТП (с 38,3% в 1990 г. до 30,1% в 1998 г. и 27,2% в 2001 г.). Уменьшение доли занятых коснулось и легкой промышленности, производящей продукцию, предназначенную непосредственно для удовлетворения конечных потребностей населения (с 10,9% в 1990 г. до 6,7% в 1998 г. и 6,1% в 2002 г.).

Изменения в структуре занятости в целом отражали перемены в структуре производства, поскольку техническая база оставалась прежней. Внутреннее производство основных продуктов питания и товаров массового спроса на душу населения существенно сократилось. Работники покидали промышленность вынужденно - в поисках заработка.

Сокращение доли обрабатывающей промышленности происходило за счет увеличения долей добывающих отраслей, примитивного сельского хозяйства и примитивных услуг. Занятость в третичном секторе росла прежде всего за счет торговли и управления, доля которых увеличилась более чем в полтора раза. Доля отраслей нематериального производства, обеспечивающих качество экономического роста (генерирование новых знаний, распространение информации, накопление человеческого капитала) и предъявляющих спрос на наиболее квалифицированную рабочую силу, устойчиво сокращалась. Катастрофически уменьшилась доля науки, снизилась занятость в образовании и культуре. Стабильность доли здравоохранения, социального обеспечения и спорта связана с расширением административного аппарата в сфере социального обеспечения, что обусловливалось усложнением процедур предоставления социальных трансфертов.

Таким образом, внешне позитивные сдвиги в структуре занятости, по сути, камуфлируют процессы, свидетельствующие о ее примитивизации. Об этом говорит и увеличение доли труда, затрачиваемого в подсобном сельском хозяйстве. Значительная часть совокупного фонда рабочего времени расходуется на приусадебных и дачных участках, где люди производят необходимые для себя продукты питания. По данным обследования Госкомстата России, в весенне-летний период в подсобном сельском хозяйстве трудится более 40 млн. человек, из которых 17-18 млн. заняты только этой деятельностью. В пересчете на полностью занятых условных работников в сезон (май-август) это составляет четверть совокупной официальной занятости.

Существует точка зрения, согласно которой нарастание негативных явлений в сфере занятости объясняется медленными темпами рыночных преобразований в трудовой сфере. На наш взгляд, дело не в недостаточности или непоследовательности рыночных преобразований, а в том, что либерализация рынка сама по себе в принципе недостаточна для "прорыва в новую экономику". В российских условиях, когда налаженные в советский период хозяйственные связи разорваны, а экономика в значительной степени монополизирована, рыночные механизмы при отсутствии последовательной государственной структурной политики неизбежно должны были стимулировать нежелательные процессы. Наметились две "импульсные точки", дающие толчок примитивизации структуры хозяйства и занятости: финансируемый по остаточному принципу бюджетный сектор и промышленность.

Низкая цена труда - одна из причин недоиспользования трудового потенциала

Низкая цена труда сложилась в России исторически - в результате поздней отмены крепостного права, многочисленных войн, революций, стихийных бедствий и т.д. За долгие годы сформировались и поддерживались заниженные притязания наемных работников. Теперь, когда рыночные рычаги отпущены, низкая цена труда неизбежно приводит к тяжелейшим последствиям. Угрозу для формирования и развития человеческого потенциала страны представляют, по меньшей мере, три обстоятельства, отличающие современную ситуацию от дореформенной.

Во-первых, в советский период существенная часть затрат на рабочую силу возмещалась централизованно. Предприятиям труд обходился дешево, но государство обеспечивало бесплатное образование и здравоохранение; дешевое жилье, коммунальные услуги, бытовое обслуживание, транспорт, а также доступ к культурным ценностям - музеям, театрам, кино, книгам. Существенно дешевле обходилось рождение и воспитание детей, а принцип равенства стартовых возможностей осуществлялся значительно более последовательно, чем сегодня. Резкое уменьшение бесплатной и дотирующей составляющих затрат на рабочую силу в процессе реформ создало угрозу нормальным условиям воспроизводства рабочей силы.

Во-вторых, экономика стала открытой. Наиболее квалифицированные, отвечающие требованиям современного производства работники выходят на мировой рынок, где цены на рабочую силу несопоставимо выше, чем в России. Сохранение трудовой элиты возможно лишь при существенном росте оплаты труда и улучшении его условий.

В-третьих, еще в советский период низкая цена труда оказывала дестимулирующее влияние на процесс замещения труда капиталом. Однако при централизованных инвестициях значение этого фактора было не столь ощутимо, как в настоящее время. Теперь же в полном соответствии с законами рыночной экономики низкая цена труда ведет к ослаблению стимулов технологических преобразований, а следовательно, к закреплению диспропорций, консервации отсталой структуры производства, накоплению подавленной безработицы внутри предприятий.

По данным опроса работодателей в рамках обследования, проведенного в 1999 г. Центром исследования рынка труда (ЦИРТ) ИЭ РАН, зарплата работников соответствовала трудовому вкладу на 35,7% государственных предприятий, 46,9% приватизированных и 61,1% частных. Имеет место также "сжатие" шкалы зарплаты. Результаты обследования гибкости рынка труда свидетельствуют, что зарплата специалистов не намного больше, чем квалифицированных рабочих, и значительно меньше, чем руководителей (даже среднего звена). В машиностроении же она не дотягивала в 1995-1996 гг. и до зарплаты квалифицированных рабочих. На протяжении 1994-2000 гг. существовала устойчивая тенденция сближения заработков квалифицированных и неквалифицированных рабочих. Все это свидетельствует об обесценении трудового потенциала, прежде всего наиболее квалифицированной его части.

Крайней формой проявления обесценения трудового потенциала выступают неплатежи зарплаты. Погашение задолженности началось после 1998 г., т.е. после того, как произошло ее реальное обесценение. А поскольку задолженность не индексировалась, работники недополучили значительную часть долга. К сожалению, с 2001 г. задолженность снова растет: к концу 2002 г. она превысила 36 млн. руб., из которых почти 30 млн. приходится на производственные отрасли.

Сейчас трудно отделить следствие и причину. Получается замкнутый круг: низкая цена труда ведет к отсутствию стимулов: у работников - к добросовестной работе, у работодателей - к техническому перевооружению. В свою очередь, низкая производительность порождает падение зарплаты, недоиспользование и обесценение трудового потенциала.

Тенденции изменения профессионально-квалификационной структуры в промышленности

За период 1991-2001 гг. доля непроизводственного персонала (прежде всего руководителей и служащих) и в заводоуправлениях, и в цехах возрастала при сокращении доли рабочих.

Можно ли это трактовать как начало перестройки занятости в промышленности? На наш взгляд, наблюдаемые профессионально-квалификационные сдвиги свидетельствуют о том, что процессы реорганизации затронули преимущественно сбытовые и финансовые подразделения предприятий.

Как показали результаты исследования в рамках проекта "Управление инновациями и модернизация постсоветской промышленности", инновации на российских предприятиях осуществляются прежде всего в сбытовой сфере. В сфере же производства они ограничиваются преимущественно контролем качества и расширением ассортимента продукции.

В соответствии со стандартным определением Госкомстата России инноваций, как "воплощение результатов НИОКР в новом (усовершенствованном) продукте или технологическом процессе", в стране всего 6% инновационно активных предприятий (для сравнения: в развитых странах - 80%). Доля предприятий, выполнявших собственные исследования и разработки, - 1%. В рейтинге целей инновационной деятельности сокращение затрат на рабочую силу - на последнем месте; на первом - расширение ассортимента, далее - цели, сопряженные с продвижением продукции на рынке.

Степень "инерции работодателей" можно проследить по данным обследования гибкости рынка труда, проведенного ЦИРТом. В период спада производства лишь около четверти предприятий планировали какие-либо изменения в профессионально-квалификационной структуре используемой рабочей силы. В 1997 г. доля предприятий, планирующих кадровые изменения, снизилась в химической и деревообрабатывающей промышленности до 5-6%. В 2000-2001 гг. заинтересованность предприятий в преобразовании профессиональной структуры возрастала, правда, незначительно. Только в химической промышленности доля предприятий, планирующих изменения, достигла 50%. Но подавляющая часть этих изменений связана с увеличением доли квалифицированных рабочих. Да и структура вакансий отражает явно устойчивое преобладание спроса на физический труд. В январе-сентябре 2001 г. 80% заявленных в службу занятости вакансий приходилось на рабочие профессии (в государственном секторе - 73%, в негосударственном - 85,6%). В числе других заметных, но менее выраженных тенденций - стремление к сокращению доли неквалифицированных рабочих кадров и аппарата заводоуправлений.

По существу речь идет не о перестройке типа занятости, а всего лишь о восстановлении потенциала, утраченного за годы кризисного спада, причем, как правило, на прежней индустриальной основе.

Особенности оборота рабочей силы

Низкая цена труда во многом объясняет особенности оборота рабочей силы. Поскольку труд очень дешево обходится работодателю, предприятия сравнительно редко прибегают к увольнениям. В результате оборот рабочей силы в значительной части протекает как стихийный процесс.

Относительно высока текучесть среди производственных рабочих, в особенности неквалифицированных. Уровень текучести среди рабочих вне зависимости от уровня квалификации в период оживления спроса на труд демонстрирует тенденцию к росту, причем среди неквалифицированных рабочих при спаде увольнений по сокращению штатов почти до нуля текучесть выросла в 1,5 раза. В сочетании с увеличившимся наймом это привело к росту годового оборота квалифицированных рабочих до 70%, а неквалифицированных - до 165%, что свидетельствует об обновлении в течение года примерно 35% квалифицированных рабочих и более 80% неквалифицированных. Это значит, что

• неквалифицированные рабочие находятся на периферии рынка труда, не держатся за свои рабочие места;
• ядро квалифицированных рабочих (если оно все-таки формируется на предприятии) охватывает лишь небольшую их часть, в то время как многие другие ориентируются на внешний рынок труда и имеют высокую готовность сменить место работы.

Значительной остается доля тех, кто покидает предприятие в течение первого года работы. В неблагоприятном с точки зрения возможностей найти новое место 1997 г. доля "летунов" составляла 19% общего числа уволившихся, а с улучшением конъюнктуры рынка труда она повысилась до 35-40%.

Таким образом, отличительной чертой движения рабочей силы в российской промышленности является интенсивный холостой оборот рабочих кадров. Будучи заинтересованными в привлечении квалифицированных рабочих, предприятия тем не менее не в состоянии предложить им достаточно привлекательные условия занятости, о чем свидетельствует довольно высокий (и возрастающий в период улучшения конъюнктуры) отток этой категории работников. Но почти в 50% случаев новое рабочее место предъявляет более низкие требования к квалификации работника, чем прежнее. То есть высокая мобильность не ведет к улучшению использования трудового потенциала.

Анализ процессов, связанных с изменением структуры занятости, позволяет говорить о том, что Россия, к сожалению, движется не к постиндустриальному обществу в соответствии с общемировой тенденцией, а в обратном направлении.

Индикаторами этого являются:

• деградация накопленного на протяжении советского периода индустриального и научного потенциала;
• отток квалифицированных кадров из национальных анклавов высоких технологий за рубеж и в секторы, обеспечивающие возможность выживания внутри России.

Без эффективного вмешательства государства, призванного отстаивать стратегические интересы развития национальной экономики, и предприятия, и работники, и чиновники устремляются на поиски краткосрочных выгод.

Схема развития, в рамках которой отечественная легкая промышленность сокращается, а базовые потребности людей удовлетворяются с помощью импорта, типична и для многих развитых стран, в том числе для США. Однако эти государства "выставляют на продажу" научные разработки и информационные технологии - продукты "более высокого передела". С глобальной точки зрения вариант, при котором "сливки" национального трудового потенциала растворятся в мировой экономике, а Россия будет существовать за счет обмена сырья на ширпотреб, вполне допустим. Вопрос в том, устраивает ли он нас.