АПК: выход на новую траекторию развития

Сельская занятость: нужны не столько деньги, сколько оригинальные решения

Борис Панков
Кандидат экономических наук
Заведующий сектором рынка и условий труда
Всероссийского научно-исследовательского института
экономики сельского хозяйства РАСХН

Специалист в области экономики труда Р.Капелюшников, очень точно и емко, на мой взгляд, охарактеризовал состояние общественного рынка труда в целом - "адаптация без реструктуризации": определенное приспособление трудоспособного населения к рыночной среде при отсутствии позитивных структурных сдвигов в экономике. Однако применительно к сельской составляющей этого рынка можно утверждать, что мы не имеем ни того, ни другого.

Действительно, о какой адаптации рабочей силы может идти речь, если доходы сельских жителей на 28% ниже додефолтного уровня и почти в шесть раз меньше, чем в 1990 г. Заработная плата в сельском хозяйстве остается самой низкой в экономике. Разрыв в оплате труда по сравнению с промышленностью увеличился до 3,2 раза. Согласно ориентировочным расчетам, с учетом стоимости минимальной потребительской корзины, установленной в 2000 г., доля бедного сельского населения повысилась до 70% (по сравнению с 55% в городе), а по денежным доходам - до 80% (в городе - до 58%). Цена рабочей силы в сельском хозяйстве составляет 65% величины прожиточного минимума трудоспособного населения.

Несмотря на то, что третий год подряд валовая продукция сельского хозяйства и объемы производства в пищевой и перерабатывающей промышленности увеличиваются, говорить о том, что АПК вступил на путь устойчивого развития, еще нельзя.

Справедливости ради следует заметить, что Россия - далеко не единственная страна в постсоветском пространстве, где рыночные реформы в аграрной сфере обусловили резкое падение объемов производства, рост безработицы и беспрецедентное снижение жизненного уровня населения. Причем эффективных механизмов, способных решить эти проблемы, до сих пор не найдено.

До 1996 г. векторы изменения уровня общей и регистрируемой безработицы примерно совпадали, но затем ситуация резко изменилась (рисунок). Векторы приобрели разную направленность: при падении уровня регистрируемой безработицы, общая продолжала расти. Численность сельских безработных, зарегистрированных в органах государственной службы занятости, на конец 2000 г. в целом по России составила 325,3 тыс. человек, в то время как общее количество таковых в трудоспособном возрасте достигло 1813 тыс. человек. То есть основная их масса находится за пределами регулируемого государством рынка труда и абсолютно не защищена социально. Фактически теряется смысл работы сельских центров занятости по поиску вакантных рабочих мест: нельзя искать то, чего нет. Удельный вес безработных, получающих пособия, снизился в 2000 г. по сравнению с 1995 г. в 2,8 раза (табл. 1).

Сельская безработица имеет огромную региональную дифференциацию. При среднем уровне общей безработицы по РФ за февраль-ноябрь 2000 г. 13,2%, по регионам этот показатель колебался от 4-6% до 28-67%. В 22 субъектах РФ общая безработицы была выше регистрируемой в десять раз и более, а в Липецкой, Ростовской, Оренбургской областях, Ставропольском крае, Карачаево-Черкесской Республике - в 22-26 раз.

В связи с тем, что на селе в последние годы активная политика занятости практически не проводилась, безработица перешла в застойную фазу. В период 1994 - 1997 гг. удельный вес лиц, не работающих более восьми месяцев, в численности зарегистрированных безработных возрос с 30 до 49%. В 1998-2000 гг. он снизился до 33,6%, однако это было связано прежде всего с расширением категории экономически неактивного населения.

Правда, в 2000 г. впервые отмечено сокращение доли лиц, безработных свыше года: среди зарегистрированных в службе занятости - с 28,3 % в 1999 г. до 19,7% в 2000 г., среди общей их численности - с 52,9% до 46,6%. В то же время повысилась доля лиц с меньшей продолжительностью безработицы: в первой группе - больше всего со сроками от одного до четырех месяцев, во второй - от трех до шести месяцев (табл.2 и 3).

Следует отметить, что по продолжительности структура общей безработицы изменилась в значительно меньшей степени, нежели регистрируемой. По-прежнему на общем рынке труда хронически безработными является примерно половина незанятых лиц, а на рынке, регулируемом государством, - каждый пятый безработный.

Ужесточение процедуры регистрации сельских безработных, отсутствие средств на выплату пособий, перетекание трудоспособных граждан - ввиду бесперспективности поиска работы - в категорию экономически неактивного населения несколько снизили в 2001 г. уровень безработицы (как общей, так и регистрируемой).

В ряде регионов незаконно ограничивалась регистрация лиц, не имеющих работы. По данным опроса руководителей обследованных районных органов службы занятости*, безработных не ставят на учет при наличии у них: земельного пая - в 15% районов, приусадебного участка - в 4%; доходов (как правило, мизерных) от сдачи земли в аренду - в 37%; доходов от сдачи имущества в аренду - в 22%.

В одних регионах "стремятся повысить" уровень безработицы в надежде получить дополнительные финансовые средства на выплату пособий, в других, желающих попасть в разряд благополучных, наоборот, этот показатель занижают. Отсюда несопоставимость цифр. Например, трудно объяснить разницу в уровнях регистрируемой безработицы в Тверской (0,6%) и Владимирской (5,1%) областях, в Ставропольском крае (0,6%) и Республике Дагестан (12,9%).

При постановке на учет сельских безработных в регионах по-разному подходят к оценке размеров личного подсобного хозяйства (ЛПХ) и уровню его товарности. В некоторых из них в качестве безработных регистрируют лиц, имеющих ЛПХ, близкое по размерам к фермерскому хозяйству, а в других отказывают людям, владеющим 20 и менее сотками и содержащим только мелкий скот.

Опрос, проведенный в рамках упомянутого мониторинга, показал, что у лиц, зарегистрированных в службе занятости, получающих пособие, и у незарегистрированных безработных размеры ЛПХ мало чем отличаются (табл. 4).

Даже зарегистрированные в службе занятости недостаточно социально защищены, так как уровень выплачиваемых им пособий крайне низок: около 60% респондентов получают до 300 руб.

Результаты опроса безработных свидетельствуют, что 51% из них нуждаются в повышении квалификации или в переподготовке, в том числе, 85% из числа молодежи до 20 лет, 64% - среди лиц 21-29 лет, 42% - 30-49 лет и 22% - 50 лет и старше. Потребность в переподготовке особенно велика у имеющих среднее общее и неполное среднее образование. Однако очевидно, что в условиях кризиса, переживаемого образовательными учреждениями АПК, и чрезвычайной скудности средств, выделяемых на эти цели районным органам службы занятости, проблему не решить.

Для получения работы 32% безработных могли бы сменить место жительства: 65% - в возрасте до 20 лет, 48% - 21-29 лет, 21% - 30-49 лет и 12% - 50 лет и старше.

Важно подчеркнуть, что для получения пенсии по старости, пособия по инвалидности и других социальных выплат 36% опрошенных, не имеющих работы, готовы отчислять в социальные фонды определенную часть доходов, получаемых от подсобного хозяйства. Видимо, этот вопрос нуждается в серьезном рассмотрении и законодательной проработке.

Особенно тяжелая ситуация сложилась с занятостью молодежи. Обвальное сокращение рабочих мест на селе совпало с периодом выхода на рынок труда значительного контингента работников. Кроме того, начиная с конца 80-х годов сальдо миграции в сельскую местность было положительным, в результате чего напряженность на рынке труда усилилась. Город же, традиционно аккумулировавший сельских мигрантов, особенно молодых девушек, практически перестал выполнять эту функцию из-за отсутствия вакансий и увеличения численности местных безработных.

Все эти факторы в совокупности негативно повлияли на состояние сельского молодежного рынка труда и динамику занятости молодых людей. За 1992-2001 гг. численность сельского населения в возрасте 16-29 лет выросла на 12,2%, а всех трудоспособных - на 10,4%. Количество же занятого сельского населения в трудоспособном возрасте за этот период сократилось на 1,6 млн. человек, в том числе занятой молодежи - на 1,1 млн. человек. Если уровень занятости трудоспособного населения уменьшился на 15 п.п., то молодежи - на 20. Следует отметить, что этот показатель наиболее низок в возрастной группе до 20 лет - 14%, тогда как в группе от 20 до 29 лет он составляет 63,1%, т.е. не намного отличается от соответствующего показателя по трудоспособному населению в целом.

Возможности для занятости молодежи сократились в сельской местности более значительно, чем в городе; особенно это касается женщин. Так, за исследуемый период численность занятых мужчин в городе уменьшилась на 7,4%, женщин - на 10,8%, на селе - соответственно на 19 и 28,1%. Если учесть, что традиционный отток девушек в город за этот период снизился, а количество женских рабочих мест в сельской экономике резко уменьшилось, то налицо явное недоиспользование женского труда на селе.

Опрос позволил выявить намерения молодых работников сельхозпредприятий в случае потери работы: достаточно высок удельный вес тех, кто собирается заняться немеханизированным трудом в ЛПХ - 12,2%; более 11% "не знают, что и делать".

Невостребованность обществом значительной части трудовых ресурсов села во многом объясняется профессиональной неподготовленностью и слабой трудовой мобильностью молодежи. По данным П.Великого и А.Заикиной (ИСПИ РАН), в настоящее время 51,5% (в 1990 г. - 38%) молодых людей трудятся не по специальности, а каждый третий вообще не имеет профессии. Подавляющее большинство (более 80%) сельской молодежи достигает экономической самостоятельности и профессиональной зрелости лишь к 30 годам.

Поскольку несельскохозяйственные виды деятельности на селе в большинстве регионов практически отсутствуют, есть все основания прогнозировать еще более социально опасную вторую "волну" сельской безработицы. Отчасти она может быть обусловлена проникновением в АПК промышленного и торгового капитала с его жесткой политикой занятости (организация крупных холдингов и агрофирм), а также формированием земельного рынка. В связи с вступлением России в ВТО возникают серьезные опасения, что рост безработицы будет подхлестнут банкротством значительной части сельскохозяйственных предприятий.

Сокращение спроса на рабочую силу в сельском хозяйстве вызывает тревогу у многих квалифицированных работников. Результаты анкетирования показывают, что потерять работу, пусть даже и малооплачиваемую, боятся 42% тружеников сельхозпредприятий.

Учитывая накопившиеся на сельском рынке труда серьезнейшие деформации, наладить его эффективное регулирование и обеспечить надежную социальную защиту безработных в короткие сроки вряд ли возможно.Тем более, что в последние годы интерес властей, как федеральных, так и региональных, к теме сельской занятости явно упал. Об этом свидетельствует, в частности, "тихое" упразднение федеральной целевой программы содействия занятости населения и "замена" ее отдельными мероприятиями Минтруда России, в которых вопросы сельского рынка труда практически игнорируются.

Спрашивается, есть ли смысл в разработке территориальных и отраслевых программ содействия занятости, создания и сохранения рабочих мест, если главный документ, определяющий стратегию и тактику преобразований, упразднен? Причем именно в тот период, когда сельский рынок труда как никогда нуждается в разумной государственной поддержке, в активных действиях и четкой координации усилий ведущих министерств, ведомств и других организаций, разрабатывающих и реализующих политику занятости в аграрной сфере (Минтруда РФ, Минсельхоза, Госстроя, Роспотребсоюза, ЦК профсоюзов работников АПК).

Необходимо раз и навсегда понять, что резервы настройки рынка труда фактически иссякли. Нужны новые, эффективные рычаги его регулирования - за счет комплекса мер по постепенному "встраиванию" проблематики сельской занятости в основные направления макроэкономической политики страны, и в первую очередь - в систему агропродовольственной политики (через финансово-кредитную систему, инвестиционную и налоговую политику), а также в концепцию устойчивого развития сельской местности. В силу своего во многом нерыночного характера агропромышленный комплекс и особенно сельскохозяйственное производство нуждаются в эффективном мотивационном механизме, побуждающем сельскохозяйственные и неаграрные предприятия к созданию новых рабочих мест, расширению экономической деятельности.

Попытки объяснить пассивную позицию в сфере сельской занятости отсутствием финансовых средств несостоятельны: нужны не столько деньги, сколько оригинальные решения. Следует искать эффективные рыночные ниши для будущей структуры аграрного рынка труда, разрабатывать программы диверсификации "тяжелой" структуры аграрной экономики с учетом развития мирохозяйственных интеграционных процессов и формирования межгосударственных рынков труда.

Ситуация на сельском рынке труда может коренным образом измениться за счет притока иностранной рабочей силы и развития аграрного рынка стран СНГ. В ближайшей перспективе российское село будет испытывать мощное давление со стороны других государств Содружества, мобильность населения которых подхлестнется продолжающимся развалом крупнотоварного аграрного сектора.

Трудовая миграция из стран СНГ в основном носит нелегальный характер. По нашим оценкам, в сельской местности России занято до 1 млн. работников из стран СНГ (примерно 7% общей численности занятых в сельской экономике).

В настоящее время отечественные сельхозпредприятия и фермеры интенсивно используют сезонную рабочую силу из Украины, Молдавии, Таджикистана и других стран Содружества на не требующих квалификации трудоемких работах в растениеводстве (на обработке и прополке посевов сахарной свеклы, кукурузы, подсолнечника и др.).

Этот вопрос имеет для нашего села принципиальное значение. Аграрное перенаселение, наблюдающееся в Таджикистане, Узбекистане, Туркменистане, Киргизии, Азербайджане, представляет потенциальную угрозу экономической, социальной и политической стабильности для них самих, и для России - вследствие относительной открытости ее границ.

Если же учесть, что за нашими восточными границами, в частности, в китайской деревне, имеется свыше 210 млн. свободных рабочих рук, необходимость разработки эффективных механизмов, способных ослабить давление на отечественный сельский рынок труда, становится особенно настоятельной.

Требуются серьезные научные проработки социальных и экономических последствий "открытия" сельского рынка труда для иностранной рабочей силы. Особо важен региональный аспект этой проблемы - с точки зрения приоритетности создания и сохранения эффективных рабочих мест в сельском хозяйстве и альтернативных несельскохозяйственных сферах занятости, в первую очередь для безработной коренной молодежи. С учетом усиления "внешних" трудовых факторов Минтруду и Минсельхозу России следовало бы откорректировать отраслевую программу создания и сохранения рабочих мест в АПК до 2005 г. и ускорить на этой основе разработку соответствующих региональных документов. Данную работу необходимо увязать с программой кадрового обеспечения АПК (постановление Правительства РФ № 1117 "О совершенствовании кадрового обеспечения агропромышленного комплекса"). Без тщательных балансовых расчетов потребности в рабочих местах и обеспеченности их трудом все рассуждения о необходимости широкомасштабного импорта рабочей силы несостоятельны и вредны.

Поддерживать доходы и занятость населения за счет увеличения выработки продукции в низкотоварных ЛПХ можно лишь до определенного предела. Поэтому нельзя игнорировать вопрос о развитии несельскохозяйственных видов деятельности. Определенную роль здесь может сыграть возрождение национальных художественных и народных промыслов (резьба по дереву, гончарно-керамическое, лубочное производство, лаковая миниатюра), развитие туризма в сельских районах.

Как показывает мировой опыт, самый эффективный способ борьбы с сельской бедностью - это неуклонное сокращение численности занятых в сельскохозяйственном производстве и максимальное расширение количества рабочих мест вне аграрной сферы. Наша же неуемная "аграризация" страны, попытки многих региональных лидеров во что бы то ни стало поддержать аграрную занятость всю целиком - даже ценой развала крупного коллективного производства - в конечном счете могут дать только отрицательный результат и усилить масштабы бедности на селе.

Вместе с тем в регионах постепенно накапливается положительный опыт программно-целевого, дифференцированного подхода к поддержке занятости и доходов сельских жителей на основе развития эффективной кооперации мелкого товарного производства с крупным. Заслуживает серьезного внимания опыт Белгородской и Орловской областей, где меры по привлечению инвестиций в АПК разумно сочетаются с поддержкой мелкотоварного производства и сельского предпринимательства на кооперативных принципах. Серьезные шансы на успех, на мой взгляд, имеет программа развития занятости в крестьянских подворьях Пензенской области, основанная на глубокой проработке и классификации ЛПХ по признакам их товарности, доходности и предусматривающая дифференцированную поддержку.

Многообещающим может стать эксперимент, проводимый Фондом поддержки аграрных реформ и сельского развития (Росагрофонд), Фондом поддержки аграрной реформы "АГРОМир" и Всероссийским институтом аграрных проблем и информатики РАСХН. Он связан, в частности, с развитием самозанятости и увеличением доходов сельского населения в депрессивных регионах путем повышения товарности ЛПХ. Важная роль в этом процессе отводится фонду поддержки сельского развития района (ФПСР) или сельскому кредитному потребительскому кооперативу (СКПК). Данный проект осуществляется в Лодейнопольском районе Ленинградской области, где крупнотоварное сельскохозяйственное производство, по существу, разрушено, а также в Новосильском районе и двух (средних по уровню развития) хозяйствах Болховского и Должанского районов Орловской области.

Весьма перспективным направлением представляется формирование рабочих мест в лесопромышленном комплексе (ЛПК). Лес - колоссальный, практически неиспользуемый ресурс развития занятости на селе. Интенсификация развития ЛПК и связанных с ним многочисленных производств и видов деятельности, создание благоприятных условий для привлечения в него отечественных и иностранных инвестиций (например, длительная аренда, дифференцированные преференции) могут заложить долгосрочную основу для создания в сельских районах нескольких миллионов высокодоходных рабочих мест. Высвобожденным из сельского хозяйства работникам они обеспечат эффективную занятость на лесоохранных и лесовосстановительных работах, лесозаготовках и транспортировке древесины, новых и модернизированных, небольших по мощности заводах гидролизной и деревообрабатывающей промышленности, в строительстве дорог, жилья, коммуникаций для обслуживания лесопромышленного комплекса и др.

России важно в очередной раз не упустить возможность возрождения села, что предполагает и формирование цивилизованного рынка труда.