Дмитрий Чернейко: "Задачу государства я вижу не в борьбе с безработицей, а в регулировании уровня экономической активности, уровня занятости"

Одним из первых ее обозначил Дмитрий ЧЕРНЕЙКО, доктор экономических наук, руководитель ДФГСЗН по Санкт-Петербургу, интервью с которым предлагается вниманию читателей "ЧТ".

Как человеку, много лет занимающемуся проблемами рынка труда, вам очевиднее тенденции, системные и конъюнктурные, определяющие его развитие. Насколько, по вашему мнению, серьезными для сферы занятости могут быть последствия глобализации?

В двух словах ответить на ваш вопрос невозможно, поэтому начну несколько издалека. Мы живем в эпоху перемен - время это, как известно, неблагодарное, однако оно дает шанс разрешить множество накопившихся противоречий. Из-за этого, собственно, перемены и происходят. События последних 15 лет - по существу, попытка реализации стремления вернуться к здравому смыслу, что предполагает, в том числе, и осознание своего места в меняющемся мире. Вообще говоря, эпохи различаются не тем, что производится, а тем, каким способом это делается. Маркс, кстати, писал об этом еще 160 лет назад.

Глобализация стала реальным явлением буквально на наших глазах. Как правило, ее сводят к формированию единых рынков товаров, услуг, финансов, рабочей силы. Подобная трактовка безусловно имеет право на жизнь. Однако, будучи во многом поверхностной, она не раскрывает сущностных моментов, приведших к возникновению этого феномена. Человек - часть вещества природы, и на протяжении двух тысячелетий его влияние на окружающую среду в широком смысле было минимальным. Сегодня же оно таково, что природа меняется. И дело даже не в экологических катастрофах. Происходящие перемены, провоцируемые людьми, бросают вызов человеку. Подобное случается впервые: ни один живой вид на планете никогда не воздействовал на нее так, чтобы это воздействие приводило к изменению самого вида. Причем системному, глобальному. Это вызов культуре, религии, цивилизации, наконец.

На любой вызов можно реагировать двояко: либо сопротивляться, либо находить новые возможности для позитивного развития. Перед Россией стоит точно такая же альтернатива, что и перед остальным цивилизованным миром, только значимость принимаемых решений усиливается, поскольку мы существенно отстаем по большинству направлений.

Чтобы быть конкурентоспособными в этих условиях, необходимо выходить на современные технологии, фактически на новый способ производства. Причем не изобретая велосипед, а основываясь на передовых ноу-хау, двигаться вперед. Именно это в свое время осознал Ленин, сформулировавший известный тезис "коммунизм - это советская власть плюс электрификация всей страны". В России, где доминировала ременная тяга и царствовала разруха, он предложил строить электростанции, по достоинству оценив план ГОЭЛРО, разработанный грамотными царскими инженерами... На мой взгляд, это пример великолепного менеджерского решения, отдаленным следствием которого стал запуск первого искусственного спутника чуть больше чем через десять лет после окончания Второй мировой войны.

Вывод, к которому пришли американцы, пережившие тогда настоящий шок и скрупулезно выискивавшие причину такого успеха: русские выиграли благодаря своей системе образования, уровню профессиональной подготовки. От той эпохи нас отделяют более полувека, вместившие в себя застой, распад Союза, трудное становление нового государства и новых экономических отношений, утрату лидирующих позиций практически во всех сферах, резкий спад уровня жизни. Только по образованию, по интеллекту мы все еще не уступаем другим странам.

Количество учебных заведений по сравнению с дореформенными временами увеличилось, но насколько эффективно используется потенциал выпускников? Почему каждый год после защиты дипломов на учет только в питерскую службу занятости становятся до 1,5 тыс. молодых специалистов? Сегодня, когда знания превратились в основной капитал, определяющими делаются вложения в человека, четко ориентированные на производство, на требования работодателя.

В чем самая большая системная ошибка нашего нынешнего профессионального образования? На мой взгляд, в том, что главным критерием является государственный профессиональный образовательный стандарт. Это нонсенс. Не может государство единолично устанавливать этот стандарт. Как минимум оно должно вырабатывать его совместно с работодателем. А поскольку этого не происходит, каждый вуз, образно говоря, стремится в никуда: человека готовят на соответствие абсолютно абстрактным требованиям, которые ни сегодня, ни завтра работодателю, то бишь производству, не нужны. Посмотрите, сколько людей работают по специальности. Думаю, не более 15-20%. Закономерно спросить: зачем их учат тому, что им потом не понадобится?

Очень частный пример: у нас в городе 93 государственных ПТУ, которые содержатся за счет городского бюджета. Почему деньги бюджета нельзя тратить в соответствии с заявками работодателей, которые этот же бюджет формируют?

Наряду с государственными ПТУ уже возникла прослойка учебных заведений, которые научились работать на работодателя. Их опыт заслуживает серьезного внимания.

На мой взгляд, оптимальным было бы акционирование государственных ПТУ, но только "не бегом", а после взвешенного анализа ситуации в каждом из них. (Так, кстати, поступили в Швеции и получили хорошие результаты.) Портфель негосударственных заказов можно довести до 50-60%. И затраты бюджета снизятся, и эффективность будет совершенно другой.

Глобализация, последствия которой постепенно ощутят все секторы экономики, станет для рынка труда суровым экзаменатором: востребованными окажутся лишь те, чьи умения отвечают требованиям современного производства, кто способен гибко встраиваться в динамично меняющиеся реалии. Но много ли таких сейчас?

А может, все сложится само собой и "невидимая рука рынка" гармонизирует ситуацию на рынке труда?

Вам как экономисту не надо объяснять, что рыночная "вольница" - на самом деле жестко структурированная среда, процессы в которой регламентируются установленными правилами игры. И у нас уже немало сделано: демократизация, приватизация, формирующееся правовое поле. С землей вроде разобрались и с капиталом, на повестке дня - реформы естественных монополий, банковского сектора и т.д. Не задумываются только, пожалуй, о ситуации с рабочей силой. Этому можно найти объяснение: у нас же всегда исходили из того, что уж чего-чего, а людей хватит. Поэтому, чтобы победить, добиться, освоить, платили сотнями, тысячами и миллионами жизней простых людей.

Чтобы вписаться в новые реалии, необходима государственная стратегия, ориентированная на обеспечение здоровья нации, получение гражданами качественного (адекватного информационной экономике) образования и реализацию полученных знаний, т.е. на нормальную работу. Только достижение этих целей в комплексе способно исправить ситуацию.

В последние 15 лет доходы населения, в том числе и заработная плата, резко снизились. Достигнут критический минимум: треть населения живет, получая ниже прожиточного минимума. А на него разве можно прожить? Отсюда - деградация рабочей силы и человека как личности, рост преступности и все сопутствующие негативные последствия. Фактически государство не регулирует воспроизводство рабочей силы и тем более не контролирует распределение трудовых ресурсов, которое, по существу, напрямую связано с национальной безопасностью.

Конкурентоспособность любой экономики определяется уровнем производительности труда. Для того чтобы добиться адекватной с Западом производительности, необходима качественная рабочая сила, труд которой достойно оплачивается, что, в свою очередь, создает платежеспособный спрос, необходимый для роста потребительского рынка, и т.д. Но, как предлагают коммунисты и некоторые профсоюзные функционеры, взять и одномоментно повысить заработную плату, или долю оплаты труда в цене конечной продукции, нельзя. Сначала надо увеличить производительность, прежде всего за счет применения труда более высокой квалификации (сложного труда), определяемой возросшим качеством знаний и навыков.

Зарплата не может быть высокой или низкой, она может быть соответствующей или не соответствующей рабочему месту. При этом вопросом вопросов остается производительность труда, повышение которой должно носить опережающий относительно оплаты труда характер.

Назовите другие "болевые точки", дестабилизирующие ситуацию на рынке труда.

В первую очередь, это баланс трудовых ресурсов. Речь идет о количественном соотношении групп граждан, выходящих на рынок труда и уходящих с него, с учетом молодежи, инвалидов, людей, заканчивающих свой трудовой путь, и т.д. Так вот, контроля за балансом трудовых ресурсов у нас нет. Каждый раз вырывается какой-то пласт, начинается очередная кампания (недавний пример, беспризорные дети), постепенно сходящая на нет. И все. Системное видение в этом социальном ракурсе на уровне государства, к сожалению, отсутствует, никаких серьезных прогностических исследований не проводится. Вот и получается - избыток вакансий по рабочим специальностям и большое количество ищущих работу с вузовскими дипломами.

Демографические данные однозначно показывают, что с 2007 г. в нашей стране начнется сокращение абсолютной численности населения в трудоспособном возрасте. Именно с этого года планируется завершить переход на 12-летнее среднее образование. Если к этим двум фактам прибавить то, что уже сегодня в любом регионе России, где отмечается экономический рост, ощущается нехватка рабочих рук, то актуальность проблемы становится абсолютно очевидной. Для выхода из сложившейся ситуации требуются не общие рассуждения, а государственная программа, обеспеченная организационно и материально. В случае непринятия радикальных мер буквально через год-два на рынке труда возникнут два кризиса: с одной стороны, некому будет работать, с другой - безработица станет весьма высокой.

Корень зла, на мой взгляд, в разрыве прямой и обратной связи между рынком квалификационно-профессиональных услуг и запросами работодателя. В советские времена проблема решалась административно: существовал институт распределения выпускников. По понятным причинам (в частности, Конституция предоставляет человеку право самому решать - работать ему или нет) вернуться к этой модели мы не сможем уже никогда...

Конкретный пример. Судостроительные предприятия Петербурга обращаются к СЗ с заявками: требуются рабочие по многим специальностям. На первый взгляд - здорово. Но если вспомнить, что производительность труда в нашем судпроме в 10-15 раз ниже, чем в Южной Корее, то получается достаточно печальная картина. За исключением производства военных судов, мы совершенно не конкурентоспособны даже при нынешних ценах на металл, энергию. Не говоря уже о практически бесплатной рабочей силе. Вопрос: а надо ли нам столько рабочих? Следует ли вообще открывать эти рабочие места?

Убежден, что самая острая сегодняшняя проблема - дефицит качественной рабочей силы. Причем мы обречены жить в условиях этого дефицита. Поэтому нужно научиться управлять им как экономическими, так и неэкономическими методами, исходя из национальной стратегии. Однако она все еще не сформулирована...

Пока получается, что стимулируется развитие экономики вообще. Но такой подход бесперспективен. Если хотим быть современным государством, необходимо четко определить свои национальные интересы, на которые в своем развитии мы и должны ориентироваться.

Что нам надо, в чем мы сильнее, в чем наши мировые конкурентные преимущества? Прежде всего, в образовательном уровне граждан. До сих пор он является одним из самых высоких в мире. При грамотном использовании этот потенциал может и должен быть превращен в капитал. Наиболее реальным это представляется в связи с использованием информационных технологий. Но для того чтобы добиться хороших результатов, нужна внятная стратегия развития и серьезные усилия по радикальному изменению как общих подходов к экономике, так и в первую очередь к реформе системы профессионального образования в широком смысле слова. Естественно, очень важны наши географические преимущества, природные ресурсы, но все равно, главным остается человеческий потенциал.

Но все-таки как государство в условиях рынка может влиять на баланс трудовых ресурсов, в том числе и в интересах снижения безработицы?

Задачу государства я вижу не в борьбе с безработицей, а в регулировании уровня экономической активности, уровня занятости. Это научились делать, например, финны. Каким образом? Берется конкретный регион или страна в целом, оценивается ситуация в бизнесе на ближайшие пять-семь лет, определяется, каким должен быть уровень экономической активности, устанавливается, в какой степени возможная потребность "закрывается" своими человеческими ресурсами, сколько рабочих рук понадобится завезти из-за границы. И американцы тоже твердо знают "свою" цифру иммигрантов - не более 800 тыс. человек в год. А мы даже не представляем, сколько иностранных работников нам требуется. Известны цифры легального въезда и выезда. Но этого мало. Надо четко понять, сколько мы хотим ввозить людей по миграционным каналам. А для этого нужно определить, занятость какого количества российских граждан мы намереваемся простимулировать...

Сейчас в экономике начнутся чрезвычайно интересные процессы, к которым следует готовиться. Возьмем, скажем, сельское хозяйство: закон об обороте сельхозземель принят, в село пойдут деньги. К чему это приведет? К росту производительности труда. Новый комбайн будет требовать в четыре раза меньше обслуживающего персонала, чем старый, фермеру не понадобится столько людей, сколько прежде. В итоге на селе возникнет значительный избыток рабочих рук. Куда они денутся? В областные центры, в крупные города. Если сегодня не задумываться об этом, последствия могут стать удручающими. Или, например, Норильск. Надо отселять людей? Надо. Но и здесь необходима национальная программа, так как это - не проблема "Норильского никеля". Предприятие, которое является одним из немногих отечественных действительно конкурентоспособных производителей, вкладывает приличные средства в современные технологии: ежегодно только в обновление техники инвестируется до 1 млрд. долл. В общероссийских интересах сократить численность населения Норильска, чтобы, в том числе, сократить социальные расходы "НК".

Вообще проблем с "северами" много. Надо ли, чтобы за Полярным кругом постоянно проживало столько людей? Или возьмем Северо-Запад. Самая тяжелая территория с точки зрения безработицы - Мурманская область, экономике которой уже не требуется прежнего количества работников. Кроме того, прошли сокращения на флоте, в армии. Куда и как перемещать людей? В отсутствие единой общероссийской инфраструктуры рынка труда это чрезвычайно сложно. Процессом надо управлять исходя из общенациональной стратегии, необходимость в которой делается все настоятельнее.

И тем не менее я с оптимизмом смотрю в будущее. Экономика - вещь абсолютно объективная и прагматичная. Она всегда заставляет поступать так, как нужно ей. Раз возникла потребность в национальной стратегии, и в первую очередь по рынку труда, она должна быть удовлетворена.

В середине 90-х годов основным персонажем на сцене рынка труда вы называли работодателя. Изменилось ли распределение ролей сегодня?

Изменилось, и радикально, потому что сформировался рынок спроса. Сейчас потребность в рабочей силе превышает предложение по крайней мере там, где требуется определенная квалификация. Поэтому командует рынком гражданин, ищущий работу, - человек, обладающий квалификацией. Возникает другая проблема: как стимулировать к занятости значительную массу людей, не конкурентных на рынке труда и не отвечающих требованиям работодателей? На сегодняшний день в нашем банке данных 84776 вакансий и 18830 безработных. В лучшие годы мы ежегодно переподготавливали по 16 тыс. человек, в нынешнем, дай бог, 5 тыс.

Я сознательно не задаю вам вопросы о работе Департамента - об этом расскажут ваши заместители. Но мне бы хотелось узнать ваше мнение о ситуации, сложившейся в результате упразднения ГФСЗН и преобразования СЗ.

Фонд занятости можно и нужно было "вычистить", но его ликвидация - ошибка. Несомненно, ГФСЗН и страховой принцип финансирования активной политики занятости - это более адекватная для регулирования процессов на рынке труда структура, механизм и институт, нежели бюджет. Последний абсолютно не приспособлен к решению наших проблем. В бюджете, например, исключены переходящие остатки. А в их отсутствие даже на финансирование пассивных позиций в первом квартале средств не оказывается. Можно сказать, что три месяца мы едва выживаем, поскольку технология работы российского бюджета рассчитана как бы на 9 месяцев в году, а отнюдь не на 12. И так происходит со всеми нашими коллегами в регионах.

Много вопросов вызывает система конкурсных закупок, призванная обеспечить прозрачность расходования денег. Вы только вдумайтесь, объявление надо опубликовать за 45 суток, провести котировки. Ну давайте так, если я покупаю партию в 1 тыс. компьютеров, конечно, публиковать объявление необходимо, но если всего 10, я не интересен нашим продавцам компьютеров вообще. Рынок-то устоялся, цена на один и тот же вид товара сегодня, по крайней мере в Петербурге и Москве, всем известна. Подобные котировки и прочие вещи превращаются в откровенный абсурд. Утрачивается здравый смысл.

Потенциал и огромный опыт, накопленный СЗ, к сожалению, не принимается во внимание. Скажем, служба занятости вполне могла бы взять на себя целиком поддержку малого бизнеса и самозанятости, и не понадобилось бы создания других соответствующих госструктур. Технология работы фонда занятости позволяла обеспечивать микрокредитование, и мы этим занимались, причем очень успешно. У нас в год собственные предприятия создавали 200-300 человек. Причем все эти структуры до сих пор существуют, пережив даже кризис 1998 г. Проблемы никакой не было - дайте больше денег, мы создадим еще больше таких предприятий.

За два года работы в новых условиях обозначилась устойчивая тенденция к сокращению финансирования программ занятости. По сравнению с 2001 г. объем средств, выделяемых на проведение мероприятий активной политики занятости, сократился в 2,2 раза, в том числе на профессиональное обучение - в 1,4, на общественные работы - в 2,9, на содействие предпринимательской деятельности - в 6 раз. Обоснованные нашим департаментом заявки на выделение средств из федерального бюджета, как показывает практика, не учитываются. Итог грустный: затрудняется проведение государственной политики занятости и в полной мере не обеспечивается реализация прав граждан на петербургском рынке труда. По существу, СЗ из органа, оказывающего содействие гражданам в подборе устраивающей их работы, а работодателям - нужных работников, превращается в структуру по выплате пособий по безработице. Сохранить авторитет службы и ее лицо мы смогли только благодаря поддержке администрации Санкт-Петербурга. Без вливаний из городского бюджета активные меры на рынке труда пришлось бы свернуть.