Россия перед вызовом XXI века

Россия меняется так же, как и Запад

Дмитрий Рогозин
Председатель 
Комитета Госдумы
по международным делам

"ЧТ": Еще четыре месяца назад Россия была падчерицей у Запада. 11 сентября превратило нашу страну в желанного партнера. Насколько радикальны эти перемены и как они трансформируют позиционирование России в мировом сообществе?

Д.Р.: Такое восприятие изменений мне кажется поверхностным. Чудес в политике не бывает. Все происходящее, каким бы неожиданным оно ни казалось, - итог предшествующих событий и усилий. Эта трагическая дата в сентябре выявила правоту позиции России, выраженную ее президентом, который оказался единственным среди мировых лидеров, кто понял, что главная опасность для человечества исходит от международного терроризма. О чем неоднократно и с разных трибун заявлял.

Любой глава государства обречен на анализ массы документов и заключений экспертов по широчайшему кругу вопросов. Способность же уловить, выделить и сформулировать основное зависит от его дара, таланта, если хотите, видеть будущее. В.Путин, к счастью, этим качеством обладает. Вы скажете: невелика доблесть хвалить действующего руководителя. Соглашусь. Но столь же мало доблести, на мой взгляд, и в игнорировании очевидных результатов.

Запад расслышал нас лишь после апокалиптической атаки на США, но прислушался только потому, что сегодняшняя Россия разительно отличается от той, какой она была два года назад. Для того чтобы остаться достойным партнером, недостаточно озарений, пусть и блестящих. Нужна политическая и экономическая предсказуемость, доверие. В чем Запад заинтересован прежде всего? В том, чтобы Россия контролировала свою территорию, избегала техногенных катастроф, не загрязняла окружающую среду. К этому стремимся и мы сами. Экономическая ситуация в стране стабилизируется и, если удастся реализовать все планы, Россия, у которой период реанимации после распада Союза заканчивается, займет в мировой экономике достойную нишу.

Нынешняя власть уже доказала, что ее приоритет - государственные интересы. Укрепление властной вертикали абсолютно закономерно так же, как и развитие местного самоуправления. Именно последнее является мощным не реализованным пока ресурсом.

"ЧТ": Устойчивы ли, с вашей точки зрения, союзнические отношения между странами, объединяющимися против общего врага? Достаточно вспомнить не такое уж далекое прошлое: союзники во Второй мировой войне очень скоро охладели друг к другу...

Д.Р.: Ситуации - 60-летней давности и нынешняя - безусловно отличаются: тогда враг был очевидным и конкретным, сегодня он размытый, ускользающий. Роднит же их вот что: и фашизм, и идеология радикального сталинизма, и терроризм не признают за своими противниками права на жизнь.

Меняемся не только мы, но и наши партнеры. Еще год назад, когда на парламентском уровне мы предлагали американцам формы достаточно интенсивного сотрудничества в области пресечения деятельности террористов на примере того, что происходит в Чечне, они фактически дистанцировались от подобного взаимодействия. Даже гипотетически наши коллеги не допускали, что Америка может столкнуться с массовым террором. Сегодня западный мир осознает, что необходима консолидация стран, противостоящих этой угрозе. Это проявляется, в частности, и в беспрецедентном уровне доверительности в отношениях, объемах информации, которой обмениваются Россия, Соединенные Штаты и "семерка". Хотим мы того или нет, но процесс глобализации неостановим. Россия просто обязана встроиться в него, причем на достойных условиях, и сыграть свою уникальную роль именно как часть Европы, "перешагнувшей" в Азию, - не буфера между Востоком и Западом, а скорее переводчика.

Знаете, что любопытно? Подобную позицию по отношению к нашей стране разделяют практически все руководители западноевропейских государств, обладающие всей полнотой информации. На уровне же чиновничества, воспитанного в годы холодной войны на учебниках Бжезинского, атавистическое неприятие новой России в большой степени сохраняется.

Все мы видим, насколько активно президент общается с лидерами ведущих европейских стран. Помимо решения общих антитеррористических задач, эти контакты как бы исподволь очерчивают набросок модели нового континентального пространства - экономического, культурного и, быть может, политического. Но без маниловщины и без обозначения точных сроков, типа "к 2010 г. Россия вступит в Европейский союз".

"ЧТ": А зачем в таком случае визиты в Северную Корею, на Кубу? Разве это способствует формированию имиджа предсказуемости нашей страны?

Д.Р.: Прагматичность и реализм - вот что определяет нашу политику в отношении этих стран. Плюсы от наших контактов с Пхеньяном, например, очевидны: оживление Транссибирской магистрали, развитие Сибирского региона и т.п. Для Корейского полуострова - приближение объединения двух Корей. Для мира - стабилизация еще в одном очаге недавней напряженности. Подобные мотивы можно привести и по всем другим странам, с которыми Запад утратил контакт. Мы же возвращаем себе политическое влияние на них.

"ЧТ": Вы только что вернулись из Чечни, куда сопровождали делегацию ПАСЕ. Изменилось ли отношение европейских парламентариев к проводимой в этой республике антитеррористической операции?

Д.Р.: ПАСЕ - организация, которая состоит из национальных делегаций парламентов стран, входящих в Совет Европы, и которая в основном занимается правозащитной проблематикой. В ПАСЕ пять политических групп: объединенные левые, социалисты (самая крупная), либеральная, христианские демократы, демократы-консерваторы. Люди, которые входят даже в официальные делегации, конкурируют друг с другом на выборах в своих странах, поэтому так часто позиции и мнения депутатов не совпадают. Но как бы там ни было, нам надо еще больше работать с ними, доказывая свою правоту, что, как мне кажется, российской делегации пока удается.

Приходит понимание того, что Запад не может выступать в качестве учителя при решении таких сложных проблем, как международный терроризм, локальные конфликты, межнациональные отношения. Чтобы быть ментором, ему нужно было бы самому научиться решать собственные проблемы - в Косово, Македонии, Северной Ирландии, на Корсике и т.д.

Проблема Чечни, конечно, не сравнима с названными конфликтами по той причине, что это не межнациональный конфликт "европейского типа". Это конфликт, который основан на распаде государства, т.е. на мятеже определенной территории, захваченной узурпаторами. Североирландское противостояние не аналогично чеченскому прежде всего потому, что у сепаратистов Ольстера нет того количества оружия, той тяжелой техники, которыми вооружены чеченские бандиты.

Полагаю, что наша проблема не в том, чтобы сохранить Чечню в составе Российской Федерации. Гораздо важнее сохранить чеченцев в составе России. Суть конфликта в Чечне заключается во внутричеченских разногласиях - тейпов, местных элит. Сегодня практически вся интеллектуальная часть населения этой республики находится за ее пределами. Эти люди, "ногами проголосовав" против Дудаева и Масхадова, все еще боятся возвращаться на родину.

Уверен, что решение чеченской проблемы связано с налаживанием полноценного менеджмента всеми сторонами жизни этой территории.

"ЧТ": Ситуацию в Чечне, по-видимому, нельзя сегодня рассматривать в отрыве от того, что происходит в Афганистане. Не получится ли так, что мы в этой стране вторично наступим на те же грабли?

Д.Р.: Знаете, в чем была ошибка советского руководства в Афганистане? Не войти туда в 70-х годах мы не могли, потому что после свержения шаха и смены политических режимов Запад активнейшим образом использовал эту страну в качестве плацдарма для подрывной работы на территории Советского Союза. Однако оставаться там было нельзя - это первое. Второе, наши вооруженные части не должны были подменять правительственные войска Афганистана, участвовать в военных операциях на его территории: прямые боевые действия обязательно приводят к гибели мирного населения и настраивают его против "захватчиков". Третье, мы пытались "десантировать" туда марксизм. Сегодня подобная проблема у американцев, стремящихся "десантировать" афганцам демократию и забывающих об особой ментальности этого многонационального народа. Только сами афганцы способны разрешить свои внутренние проблемы.

"ЧТ": Россия, кажется, начинает интересоваться соотечественниками за рубежом?

Д.Р.: Забвение отечественной истории гибельно сказалось на состоянии российской государственности. Выросло целое поколение, не знающее своей истории, культуры и языка. Тревожно, что такие процессы проходят в России с гораздо большим размахом, нежели в ближнем зарубежье, где русские прилагают неимоверные усилия, чтобы остаться русскими. В этом смысле русская эмиграция дальнего зарубежья продемонстрировала нам уроки личного и национального достоинства, сохранив и русский язык, и русскую культуру, и историю. Новая Россия должна эти уроки усвоить и взять на вооружение в политической и общественной жизни, во внешней и внутренней политике, поскольку мы переживаем сегодня как раз тот исторический момент, когда обществу необходима национальная мобилизация.

Если для дальнего зарубежья важно в ближайшее время создать среду дистанционного общения, то для ближнего самым насущным вопросом является статус соотечественника. Поэтому неотложной задачей является пересмотр нормативной базы, существующей в этой области. Закон "О государственной политике Российской Федерации в отношении соотечественников за рубежом" был принят Госдумой в условиях жесткой конфронтации между законодательной властью и первым российским президентом. К сожалению, этот закон до сих пор остается декларацией. Статус соотечественника должен приобрести наконец предметный характер, а российские структуры с учетом опыта западных стран должны продумать льготный режим выдачи виз и беспрепятственного получения (разумеется, на законных основаниях) российского гражданства.

В законодательном порядке необходимо рассмотреть и вопрос об обеспечении политических прав соотечественников. Речь должна идти не о случайном вспомоществовании лицам, почему-то вдруг считающими себя близкими нашей стране, а о единстве расчлененной нации ("разделенного народа"). Отсюда - приоритет политических задач (не умаляя значения гуманитарных). То есть в числе первых стоит задача наделения соотечественников политическими правами - прежде всего избирательными, создавая зарубежные избирательные округа.

Мы должны усвоить неизменный исторический закон: нация выше государства. Если государство подминает нацию, оно обречено. Преодолеть это состояние обреченности мы сможем только через политическую идею единства российской нации, включающей в себя часть русской диаспоры, не утратившей своих связей с Россией.

Как писал 130 лет тому назад русский мыслитель Н.Данилевский, - "исторический народ, пока не соберет воедино всех своих частей... должен считаться политическим калекою". Чтобы не быть народом-калекой и не ковылять за более успешными и здоровыми странами, мы должны ставить вопрос о воссоединении нации. Собственно говоря, с этого и начнется собирание России.