Copyright © Журнал "Человек и Труд" № 1, 2002 г.
Андрей ОСТРОВСКИЙ Доктор экономических наук Руководитель Центра научной информации и документации Института Дальнего Востока РАН
*В данной статье в понятие "регион Северо-Восточной Азии" включается Дальний Восток России, три провинции Северо-Востока КНР: Хэйлунцзян, Цзилинь и Ляонин, Япония, Республика Корея и КНДР - всего пять зон общей площадью 8,28 млн.км2.
В Азиатско-Тихоокеанском регионе, включающем Северо-Восточную Азию*, планируется сформировать единое экономическое пространство: для развитых стран АТЭС - к 2010 г., для развивающихся - к 2020 г. Какой-либо программы развития трудовых ресурсов в рамках АТЭС пока нет. Однако такая цель поставлена: руководству организации поручено разработать соответствующую стратегию. Вскоре она, очевидно, появится, и в перспективе, после создания единого экономического пространства, в регионе возможно свободное перемещение рабочей силы (аналогично ЕС).
Попытаемся определить, какие государства Северо-Восточной Азии станут импортерами и экспортерами рабочей силы, как миграционные тенденции скажутся на социально-экономическом развитии стран региона (в том числе российского Дальнего Востока и Сибири).
Сегодня прирост населения и коэффициент суммарной рождаемости в Японии и Южной Корее достиг своего низшего за столетие уровня: проблема старения общества стала очевидной. По оценкам, к середине XXI в. сегодняшняя численность населения Японии уменьшится на 20 млн. человек и в возрастной структуре населения будут преобладать пожилые.
В целом в этих странах прогнозируется не просто старение, но постепенное уменьшение численности населения.
Что касается Китая, то с проблемой старения населения и постепенного уменьшения избыточной рабочей силы он столкнется в отдаленной перспективе.
На российском Дальнем Востоке и в КНДР к началу XXI в. ситуация качественно иная. Численность населения КНДР существенно снизилась в первой половине 50-х годов в результате войны. К 1995 г. она увеличилась в 2,33 раза (до 22 млн.), а в 2000 г. превысила 24 млн. человек.
На Дальнем Востоке России сохраняется отрицательный показатель естественного прироста населения: -2,1% в 1997 г. и -1,6% в 1998 г. При этом суммарный коэффициент рождаемости (1,251 - среднее число рождений на одну женщину фертильного возраста) на Дальнем Востоке в 1997 г. хотя и был выше среднероссийского (1,230), но уступал аналогичному показателю не только в КНР - 1,99, но и в Республике Корея (1,7), и даже в Японии (1,34). Очевидно, что в ближайшие десять лет начавшийся процесс старения населения на российском Дальнем Востоке может еще существеннее ухудшить положение на рынке труда, что негативно скажется на экономической ситуации.
Таким образом, проблема старения населения актуальна для всех государств СВА, другое дело, что периоды ее обострения не будут совпадать.
Япония и Южная Корея столкнулись с нехваткой рабочих рук уже в 90-е годы. В конце 80-х структура занятости в обеих странах во многом совпадала: сравнительно малая доля занятых работников в сельском хозяйстве, большая - в промышленности и самая значительная - в сфере услуг (58,2% - в Японии и 53,6% - в Южной Корее). Сегодня недостаток рабочей силы острее ощущается в Японии. Ожидается, что в ХХI в. из-за старения населения и относительного уменьшения численности работающих положение еще больше усугубится. Частично решить проблему можно путем привлечения в экономику женщин и пожилых. Однако для полной ликвидации дефицита (в сельском хозяйстве, сфере услуг, в частности гостиничном деле) необходимые трудовые ресурсы придется импортировать. В КНДР, несмотря на значительный прирост рабочей силы в 90-е годы, наблюдалась ее нехватка. По мнению ученых, это вызвано:
До 90-х годов рабочую силу на Дальний Восток привлекали повышенными ставками заработной платы (дальневосточными и северными надбавками), дополнительными льготами в сфере социального страхования, а также улучшенным по сравнению с другими регионами России снабжением. В начале 90-х ситуация изменилась. Несмотря на наличие здесь развитой инфраструктуры, значительная часть которой (аэродромы, дороги, узлы связи, энергообеспечение) в свое время создавалась для нужд ВПК и армии, обеспеченность дальневосточных предприятий ВПК высококвалифицированной рабочей силой и передовыми технологиями, региону не удалось сохранить полностью свой производственный и трудовой потенциал. В конце 80-х годов строились казавшиеся тогда вполне реалистичными планы технологической модернизации существующих предприятий в интересах развития экспортного производства. В 1990 г. было принято решение о создании СЭЗ Находка. Однако начавшиеся рыночные реформы, сопровождавшиеся полным отказом от государственного регулирования экономики, не способствовали тому, чтобы регион стал привлекательным для инвесторов. По существу, Россия проиграла Китаю в состязании за привлечение капиталов на Дальнем Востоке.
Резкое снижение общей инвестиционной активности, либерализация цен и связанный с ней рост издержек производства (прежде всего за счет увеличения транспортных расходов) привели к неконкурентоспособности большинства производимых в крае товаров, падению объемов производства. Доля убыточных предприятий превысила среднероссийский уровень. В результате для Дальнего Востока были потеряны рынки и в европейской части страны. Разрыв между значительным экономическим потенциалом дальневосточного региона и его фактическим положением как одного из беднейших в России, крайне негативно отразился и на структуре занятости, на уровне жизни трудоспособного населения, большая часть которого не смогла найти себя в новой экономической реальности.
С 1989 г. сальдо миграции в Амурской и Магаданской областях стало отрицательным. В 1993 г. отток населения превысил естественный прирост на 24 тыс. человек (регион покинули 66 тыс. человек). В последующие годы интенсивность миграции увеличивалась, и если эта тенденция сохранится, то положение очень скоро станет критическим. С сокращением рождаемости будет меняться возрастная структура населения, чем дальше, тем все более обостряя проблему трудовых ресурсов.
В Китае сегодня совершенно иная ситуация. Здесь наблюдается колоссальный избыток рабочих рук. По данным Министерства труда КНР, численность населения в рабочем возрасте будет продолжать расти до 2020 г., а с 2030 г. - начнет снижаться. В 2000 г. предложение рабочей силы на рынке труда страны превысило потребность на 183,5 млн. человек. В настоящее время примерно четверть трудоспособных горожан и крестьян - фактически полностью или частично безработные. Хотя в дальнейшем, по расчетам Министерства труда КНР, положение должно улучшиться: в 2010 г. скрытая безработица снизится до 16,9% (с 26,7% - в 2001 г.), а в 2030 г. - до 7,6 - 9,0%.
Ситуация с трудовыми ресурсами в трех провинциях на Северо-Востоке Китая - Хэйлунцзян, Цзилинь и Ляонин, где проживает более половины населения Китая, отражает положение в целом по стране. В 1990 г. в КНР трудоспособные составляли 60% населения, а в трех северо-восточных провинциях - свыше 80%, из которых на 15-34-летних приходилось более 74%. По прогнозам, в ближайшие десять лет число 15-19-летних ежегодно будет увеличиваться примерно на 8 млн. человек, а это значит, что ежегодно потребуется трудоустраивать 1,35 млн. человек. Учитывая колоссальный избыток рабочей силы как в городе, так и в деревне (в 1990 г. в сельской местности трех северо-восточных провинций при потребности почти в 12,2 млн. человек предложение составляло 19,53 млн.), решить проблему крайне сложно. Более того, совершенно очевидно, что в процессе дальнейшей реструктуризации производства и урбанизации структурная безработица будет возрастать.
Для Японии предлагается сочетание прямого ввоза рабочей силы и найма за рубежом на предприятия с участием японского капитала; для Южной Кореи - сочетание ввоза и вывоза; для российского Дальнего Востока - модель масштабного ввоза рабочей силы; для Китая - модель большого вывоза, малого ввоза.
Решая проблему безработицы, ряд китайских провинций уже в течение нескольких лет экспортирует часть излишней рабочей силы в государства СВА, в том числе на российский Дальний Восток. По мнению китайского ученого Ван Шэнцзиня, для освоения природных богатств Сибири и Дальнего Востока в настоящее время требуется не менее 8 млн. человек, частично этот дефицит можно пополнить за счет привлечения иностранных рабочих. Причем и китайские ученые, и руководство страны осознают, что для активного участия граждан КНР в трудовой миграции в Россию необходима качественная рабочая сила, что предполагает ее целенаправленную подготовку.
Ученные Цзилиньского университета считают, что оптимальный регион для трудоустройства избыточной рабочей силы из Северо-Восточного Китая - территории российского Дальнего Востока и Сибири. Хотя Япония и Южная Корея также рассматриваются как места для экспорта избыточной рабочей силы из КНР.
Экспорт рабочей силы в рамках официально заключаемых контрактов - вполне законный составной элемент китайской миграции в Россию. В 1990 г. по контрактам к нам въехало 10 тыс. китайских рабочих, в 1992-1993 гг. - 17-18 тыс. В 1999 г. из КНР по трудовым договорам во все страны мира было направлено 380 тыс. человек, в том числе в РФ - 18,7 тыс.
Экспорт трудовых услуг из Китая в Россию взаимовыгоден. Для КНР наша страна - один из крупнейших, а для провинции Хэйлунцзян - единственный импортер китайской рабочей силы.
По данным национальной статистики, только в трех северо-восточных провинциях ежегодно не могут трудоустроиться свыше 10 млн. человек. Китайская сторона готова направлять на российский Дальний Восток по 200-300 тыс. человек в год (для выращивания овощей, организации тепличного хозяйства, производства овощей в зимний период и др.). В условиях дефицита рабочей силы, который пока не может быть ликвидирован в этом регионе ни за счет внутренней миграции, ни за счет миграции из стран СНГ, привлечение определенного количества рабочих рук из Китая способно смягчить ситуацию на рынке труда.
В дальнейшем расширение торгово-экономических связей с Китаем, которое в принципе важно для России, особенно для ее азиатской части, приведет к усилению контактов и увеличению китайской диаспоры на территории нашей страны. Однако о "китайской угрозе" можно говорить только в случае сохранения нынешних тенденций быстрого экономического развития Китая и экономического ослабления России. Поэтому лучшее средство решения проблемы - наращивание российского экономического потенциала, в том числе и на восточных территориях нашей страны.