Copyright © Журнал "Человек и Труд" № 1, 2002 г.
Владимир Гутник Руководитель Центра европейских исследований ИМЭМО РАН
Общественное мнение уже привыкло оценивать ситуацию в мире, политическую и экономическую, в терминах "до" 11 сентября и "после". Резкое ухудшение мировой экономической конъюнктуры СМИ, многие политики, да и некоторые серьезные эксперты непосредственно увязывают с террористическими актами в США и последовавшей за ними военной операцией в Афганистане. Бесспорно, эти факторы повлияли - и весьма негативно - на мирохозяйственное развитие. Однако не они стали причинами спада в экономике промышленно развитых стран. Неблагоприятные и откровенно кризисные тенденции возникли и усиливались еще до драматической даты. Осенью 2001 г. совпали различные негативные обстоятельства, обусловившие перерастание снижения темпов роста в настоящую рецессию.
В строго научном понимании экономический кризис означает абсолютное уменьшение национального ВВП. Темпы роста становятся отрицательными (правильнее называть их "темпами падения"). Снижение производства, продолжающееся не менее двух кварталов, обозначают термином "рецессия". Если на протяжении года фиксируются отрицательные темпы, такую ситуацию характеризуют как кризис. Когда же падение производства наблюдается в течение нескольких месяцев, но в целом за год темпы роста все же остаются положительными, то говорят о спаде.
Сколько бы ни утверждали, что в рыночной экономике кризис - вполне нормальное объективное явление, играющее очищающую роль и подготавливающее основу для нового подъема, он всегда не желанен, поскольку чреват многими неприятностями - от разорений фирм и растущей безработицы до разрушения устоявшихся механизмов регулирования. Поэтому и нынешний спад западные страны пытались предотвратить; не только летом, но даже в начале октября оставались надежды на быстрое улучшение ситуации. Однако в конце осени 2001 г. стало ясно: все три крупных экономических субъекта - США, Европейский союз и Япония - одновременно оказались в критическом положении. В результате некому стало играть роль локомотива, способного тащить за собой мировую экономику. Ни Китай, ни тем более Россия с Украиной, несмотря на относительно благоприятную ситуацию в последних, на эту роль претендовать не могут.
К концу года задачей стало не предотвращение кризиса, а его минимизация - по срокам и последствиям. Однако единства не только действий, но и мнений по поводу путей выхода из кризисной стадии у западных стран пока нет.
Можно предположить, что двухквартальное снижение производства развитым экономикам почти гарантировано (поэтому нынешнюю ситуацию мы будем называть рецессией).
К сентябрю 2001 г. состояние американской конъюнктуры внушало серьезные опасения, и достаточно было даже небольшого толчка, чтобы она дала трещину. Замедление роста мировой экономики проявилось уже во втором квартале. Оно не стало неожиданным, ибо уже с середины 2000 г. шли споры о том, насколько мягкой или жесткой будет посадка американской экономики, взлетевшей слишком высоко и находящейся там слишком долго. Предполагалось, что впервые за десятилетие темпы роста экономики ЕС заметно превысят темпы роста в США. Но поскольку спад произошел и в Европе, то ухудшение конъюнктуры стало гораздо более сильным, чем ожидалось.
В первой половине 2001 г. рост ВВП в промышленно развитых странах составил всего 1,5% (в первой половине 2000 г. - 5%). В целом за 2001 г. он оценивается в 1% (0,9% в США и 1,4% в ЕС).
Что же вызвало ухудшение конъюнктуры в США, обусловившее затем замедление роста и в других развитых странах? Очевидно, наиболее значимой причиной стало сильное снижение внутреннего спроса и в США, и в ЕС (в Японии "потребительский рост" не наблюдается уже давно). Люди стали тратить меньше денег и на покупку товаров, и на банковские операции, а после 11 сентября и на авиационные перелеты.
Разумеется, эти процессы не были вызваны терактами, но последние их усугубили. Основные причины связаны с инфляцией, точнее - с опасениями, что она выйдет из-под контроля, а также с чрезмерными стараниями по ее сдерживанию. "Однонаправленная" антиинфляционная денежная политика, проводимая на протяжении 2000 г. и в США, и в Европе, "успешно" замедлила экономическое развитие. Инфляция же, несмотря на все усилия, продолжала расти, хотя и не угрожающими темпами (на 3,4% в США и 2,3% в ЕС).
Это было вызвано неденежными факторами, прежде всего ростом цен на нефть (почти в три раза). Ценовой шок в Западной Европе усилился обесценением евро относительно доллара и ростом цен на продовольствие из-за "коровьего бешенства" и прочих напастей в животноводстве. Вместе с тем рост зарплаты был крайне сдержанным (опять же из-за опасений еще большего роста цен), следовательно, ограничивался внутренний спрос. Регулирующая деятельность центральных банков оказывала противоречивое воздействие: сдерживая инфляцию, она одновременно препятствовала экономическому росту. В некотором смысле эта денежная политика спровоцировала кризис: денежные ресурсы удорожались, а ожидания хозяйствующих субъектов, их настроение становились все более пессимистическими.
Тесная взаимосвязь американской и европейской конъюнктуры со всей очевидностью проявилась в 2001 г. Благоприятные возможности роста в ЕС, наметившиеся в начале 2000 г., оказались похороненными под обломками Всемирного торгового центра. Вместе с тем эта зависимость достаточно однобока: даже устойчивый и самый длительный за последние 150 лет рост американской экономики в 90-х годах не так уж сильно подталкивал вверх европейских партнеров. Пожалуй, можно утверждать, что негативные изменения в американской хозяйственной конъюнктуре сильнее влияют на европейский континент, нежели позитивные.
Почему же случилась нынешняя синхронизация кризиса? Ведь внешнеторговые отношения между США и странами ЕС не особенно интенсивные: в 1999 г. только 9% товарного экспорта стран ЕС направлялось в США, а в 2000 г. товарный экспорт из Германии в США составил лишь 3% ВВП, из других стран "Евроленда" - 2,5%. Статистика свидетельствует: снижение прироста американского ВВП на 1 п.п. непосредственно через каналы внешней торговли приводит к снижению роста в европейских странах в среднем на 0,07 п.п.
Дело в том, что слабость американской конъюнктуры транслируется в Европу по новым каналам. В первую очередь эксперты выделяют растущую "глобализацию настроений". Если американские инвесторы, предприниматели и потребители снижают активность, то благодаря современным средствам распространения информации это поведение моментально распространяется на другие части мирового хозяйства, и экономические субъекты в других странах поддаются этим настроениям.
Аналогичное влияние оказывает возросшее значение акций как средства финансирования предприятий и повышения "состоятельности" граждан. Уровень доверия, как известно, отражается на курсах акций; резкое падение стоимости акций высокотехнологичных компаний в США тут же передалось в Европу, ухудшив конъюнктуру.
Наконец, интенсификация потоков прямых инвестиций и слияний американских и европейских компаний также усилили зависимость экономик США и Европы. Ведь обороты дочерних фирм европейских компаний в США в пять раз превышают экспорт этих стран в Соединенные Штаты.
Очевидно, что переплетение национальных экономик становится все сильнее, соответственно, и преодолеть рецессию можно только сообща. Но кто-то должен дать толчок к оживлению.
Западные эксперты особо подчеркивают неопределенность и ненадежность краткосрочных прогнозов в нынешней ситуации. Поэтому на 2002 г. предлагаются два или три сценария развития событий, из которых один наиболее возможен, но степень вероятности его не настолько высока, чтобы отбросить другие.
Итак, наиболее реальным считается постепенное улучшение конъюнктуры в течение 2002 г., если не произойдут новые серьезные террористические акты и эскалация военных действий в Азии. Действительно, сейчас важно преодолеть психологический шок, снять страхи инвесторов, повысить потребительский спрос, который только и способен дать достаточно сильный импульс развитию.
Второй сценарий - наименее вероятный, но исключать его нельзя. (Заметим, что он основывается прежде всего на учете психологических факторов.) Согласно этому сценарию в США конъюнктура не улучшится вплоть до конца 2002 г., что приведет к обесценению доллара и снижению курсов акций. Плохая конъюнктура через различные каналы передастся и на Западную Европу, где будет наблюдаться стагнация.
Иногда рассматривается и третий, весьма оптимистичный сценарий, в соответствии с которым оздоровление экономики произойдет очень быстро (особенно если успех в Афганистане будет скорым и впечатляющим). В этом случае уже в начале 2002 г. начнется устойчивый рост в США и странах ЕС, причем американские темпы развития вновь, как и в течение последнего десятилетия, будут превосходить европейские.
Постепенное улучшение оценивается экспертами с вероятностью не ниже 45%, причем большинство из них, прежде всего в ЕС, предполагают, что у такого развития событий степень вероятности - 60% и выше.
Такой прогноз имеет большое значение. Если предпосылки дальнейшего углубления и большой продолжительности кризиса маловероятны, то правительствам западных стран нет смысла реализовывать особые программы по оживлению конъюнктуры. Именно эта идея лежит в основе ежегодного доклада Экспертного совета канцлеру Германии, представленного в ноябре 2001 г. Его авторы (часто называемые в Германии "пять мудрецов") убеждены, что опасность для будущего развития заключена не в нынешнем спаде, а в возможной "активистской" экономической политике германского государства, которую заманчиво осуществлять, прикрываясь солидарностью с таким же курсом администрации США.
Доклад немецких специалистов направлен прежде всего против активных государственных мероприятий, стимулирующих совокупный спрос. Проблема в том, что для этого потребуются дополнительные ресурсы, а значит, усиление налогового бремени. Более того, действенность мер по расширению спроса заметно слабее, нежели ущерб росту, наносимый не столько размерами увеличения налогов, сколько утратой веры экономических субъектов в последовательность финансовой политики.
Итак, в отличие от американских коллег немецкие эксперты предлагают в качестве выхода из кризиса не специальные программы, а последовательное продолжение политики улучшения рамочных условий для хозяйствующих субъектов и ускорение структурных реформ. Не только продолжение налоговой реформы, которая должна заметно снизить налоговый пресс и на предприятия, и на физических лиц, но и реформирование здравоохранения, пенсионной системы, образования и рынка труда крайне необходимо, в том числе и для того, чтобы повысить гибкость германской экономики, увеличивая ее способность с наименьшими издержками противостоять внешним воздействиям.
Правда, существует и другая точка зрения, согласно которой государство не должно обострять и без того опасную ситуацию и продолжать курс на экономию и снижение расходов госбюджета. Однако европейские правительства не спешат воспользоваться этими рекомендациями. Не исключено, что основную тяжесть антикризисных мероприятий европейцы постараются переложить на американское правительство, а затем воспользоваться результатами. Разумеется, надеяться только на подъем экономики США в Европе не собираются и определенные меры без лишнего афиширования предпринимают.
Европейская экономика едва ли готова сегодня стать лидером. Для этого у нее не только относительно устаревшая хозяйственная структура, но и "недостаточно развитые" капиталистические отношения. Канцлер ФРГ Г. Шредер однозначно высказывается против перехода к американской модели рынка труда, которая дает предпринимателям большую свободу действий (упрощенная процедура увольнения работников, более гибкие системы оплаты) и облегчает их приспособление к условиям мирового рынка. Даже в случае успешного проведения намеченных реформ Германии потребуется еще немало времени для отработки более эффективных хозяйственных механизмов. Удастся ли одновременно сократить "социальное государство" - это большой вопрос. Огромные социальные расходы во многих западноевропейских странах, особенно в ФРГ, создавая привлекательный образ общества благосостояния, затрудняют динамичное экономическое развитие.
В последнем докладе Давосского экономического форума, посвященном глобальной конкурентоспособности, первое место среди 75 обследованных стран отдано Финляндии, которая опередила и США, и Сингапур, лидировавшие в предыдущие годы. Но, увы, не Финляндия определяет динамику европейской экономики. Ведущие же державы - Великобритания, Германия, Франция и Италия - занимают соответственно 12, 17, 20 и 26-е место.
И хотя импульс нового экономического подъема не будет исходить от Европы, без нее устойчивое развитие мировой экономики представить невозможно. Япония, скорее всего, выбыла из числа "центров силы" мировой экономики: вместо трех осталось два - США и ЕС (место Японии как "третьего центра" и азиатского лидера рвется занять Китай, но он пока сравнительно слаб и перспективы его среднесрочного развития еще не ясны). В ближайшей перспективе именно этот тандем обусловит выход из рецессии и вступление в новую фазу роста: США дадут импульс, а ЕС придаст этому процессу устойчивость.
Сразу же после террористических актов конгресс принял чрезвычайный пакет мер стоимостью 40 млрд. долл. (правда, не только на экономические цели, но и для обеспечения безопасности, включая борьбу с терроризмом). Затем авиатранспортные компании получили помощь в размере 15 млрд. долл. Но Буш пошел дальше, предложив комплекс мер, направленных на поддержку американской экономики, оцениваемых в 100 млрд. долл., в том числе снижение налогов на предприятия. В конце октября 2001 г. республиканское большинство в палате представителей приняло соответствующие решения. Однако демократы, имея большинство в сенате, блокируют их утверждение, предлагая альтернативный проект в размере 67 млрд. долл., предусматривающий предоставление помощи преимущественно безработным и увеличение госрасходов. Впрочем, спор идет лишь о величине и направлениях помощи; о том же, осуществлять ли вообще такую программу, дискуссии среди американских политиков нет. Это обусловлено не самим фактом рецессии, а увязыванием последнией с террактами, на которые нельзя не реагировать. Задача облегчается тем, что в 2001 г. профицит госбюджета США составлял 127 млрд. долл. Надо же его на что-то потратить! К тому же у американцев есть положительный опыт: в 1991-1992 гг. они вышли из рецессии, доведя дефицит госбюджета почти до 6% ВВП, который был ликвидирован благодаря дальнейшему устойчивому росту.
Но пока политики ищут компромисс, американские экономисты все чаще высказывают сомнения в целесообразности специальной государственной поддержки экономики: и без того она, по их утверждению, самое позднее с середины следующего года станет подниматься. Опасность же, что величина дополнительных расходов превысит размеры профицита, вполне реальна (особенно учитывая затягивающуюся военную операцию в Афганистане), а это чревато усилением инфляции в стране. Параллельно инфляцию может разогреть и все менее рестриктивная политика Федеральной резервной системы и удешевление кредитов, за что ратуют американские предприниматели. Так что требуется крайняя осторожность в применении мер стимулирования конъюнктуры.
Справедливости ради следует отметить, что Буш намерен стимулировать экономику не только субсидиями и снижением налогов, но и другими мерами, среди которых выделяется стремление использовать расширение свободной торговли в качестве импульса к оживлению конъюнктуры (в этом он солидарен с предложениями Мирового банка).
Что ж, 2002 г. покажет, способны ли новые политики США быстро преодолеть рецессию или их "ковбойская" напористость окажется бесплодной? Соревнование между сдержанностью европейцев (если им, разумеется, удастся удержаться от принятия конъюнктурных программ) и суперреакцией (т.е чрезмерно активной реакцией) американских политиков важно и для определения наиболее эффективных механизмов преодоления конъюнктурных спадов в будущем. Вместе с тем следует иметь в виду, что если в США воздействие государства на спрос в последние 30 лет почти всегда имело антициклическую направленность (т.е. спрос ограничивался в период подъема и расширялся в период спада), то, скажем, в Германии это не удавалось, и государство скорее усиливало циклические тенденции (перегревало конъюнктуру или усугубляло спад). Поэтому, надо полагать, шансы на успех у администрации Буша есть.
Многие наблюдатели уже назвали развитие российской экономики в истекшем году "направленным против основного течения". Понятно, что высокие цены на нефть являются тормозящим фактором для мировой (особенно европейской) экономики и важнейшей составляющей роста российского. Назвать высокие цены на энергоносители мощным мотором развития нельзя, но вклад экспортных доходов в ВВП все же столь значителен, что невольно он подтолкнул и другие отрасли, тем более что внутренние цены на нефть, газ, электроэнергию пока заметно отстают от мировых.
Однако если эти цены противодействуют мировому экономическому росту, то и потребление энергоресурсов неизбежно снизится, а основные импортеры все более интенсивно станут искать пути снижения энергоемкости, как это уже было после нефтяного кризиса 1973-1974 гг. А это еще хуже, чем падение цен, ибо может обернуться реальной утратой рынков. И хотя на нашу страну приходится мизерная доля мировой торговли, любой существенный сдвиг в сторону расширения последней сказывается на росте российского товарооборота. Поэтому нам выгодно поддерживать умеренные цены на нефть, но, очевидно, ниже среднего в 2001 г. уровня.
Идти на конфликт с ОПЕК и демонстративно отказываться от снижения добычи и экспорта нефти в предлагаемых нефтяным картелем объемах неразумно: война цен больно ударит и по арабским странам, и по России. Поэтому согласие на сезонное снижение добычи в качестве шага навстречу требованиям ОПЕК - мера закономерная. Следует четко осознавать, что краткосрочные выгоды от высоких цен на нефть не сопоставимы с гораздо более широкими возможностями, которые открывает стратегическое экономическое сотрудничество со странами Запада. Поэтому в наших же интересах не поддерживать меры, которые препятствуют быстрому преодолению мирохозяйственной рецессии. Наметившееся политическое сближение России и Запада должно быть дополнено не просто расширением, а качественным обновлением экономических связей, ведущим к реальной интеграции российской экономики в мировую, и прежде всего - в европейское экономическое пространство.
Как это ни парадоксально, но именно нынешняя рецессия дает нам реальный шанс на экономическое сближение со странами Запада и особенно с ЕС - нашим основным внешнеторговым партнером. Пусть Россия пока воспринимается как соломинка в море мирового хозяйства, но и она с ее растущей экономикой и явно укрепляющейся внутренней стабильностью может стать привлекательной для западных фирм и инвесторов. Интерес к экономике России, почти утраченный после 1998 г., вновь стал расти. Не использовать эту возможность было бы неразумно.
Как известно, в прошлом мировые кризисы рождали новые идеи и новые методы государственного регулирования экономики. Вряд ли будет исключением и нынешний. Учитывая усиливающиеся процессы глобализации, новые оптимальные подходы несомненно приобретут мирохозяйственный характер. Так что наша страна получает возможность учиться тому, как можно (или нельзя) преодолевать рецессию.
Согласно оптимистическим прогнозам, как уже говорилось, рецессия окончится уже в первом квартале 2002 г. Это означает, что и российская экономика не "провалится", а получит шанс обратить в свою пользу расширение мировой торговли и улучшившееся настроение западных инвесторов для поддержания экономического роста.