Людмила РЖАНИЦЫНА Доктор экономических наук, профессор Институт экономики РАН
У России, пожалуй, две вечные проблемы: продовольственная и жилищная. Даже такое мощное централизованное государство, как Советский Союз, не могло справиться с ними. Все обещания, которые давались по этому поводу (и в Программе КПСС, и в народно-хозяйственных планах), периодически признавались неосуществленными.
Хотя справедливости ради надо признать, что положение с жильем в 60-х годах и в начале 90-х резко различалось. Тогда - коммуналки и по 10 м2 полезной площади на человека, а 30 лет спустя - отдельные квартиры и 19 м2 в расчете на человека. Но система была бесперспективной. Конституционной гарантии на практически бесплатное жилье (расходы на квартплату составляли 3% бюджета рабочего и служащего) сопутствовал его постоянный дефицит. Относительно оплаты жилья расчет был прост: коль скоро цена рабочей силы, т.е. заработная плата была невелика, то многие расходы населения - на жилье, электричество, газ и телефон покрывались за счет общественных фондов потребления, так же как расходы на городской транспорт, образование и здравоохранение.
Так называемые рыночные реформы разрушили эту систему. "Так называемые", потому что их результаты не сформировали цивилизованных рыночных отношений, ради создания которых, а также обеспечения свободы экономической деятельности и осуществлялась трансформация.
Либерализация экономики в 1992 г. "освободила" цены на товары и услуги, включая жилищно-коммунальные. Однако изменения не коснулись заработной платы. Падение же производства поставило трудящихся в невыгодное положение конкуренции за рабочие места. Реальная оплата труда стала еще ниже, чем раньше. Судя по объему бюджета, государство практически обанкротилось, но как крупнейший работодатель продолжало держать монополию на минимальную цену труда в госсекторе, а значит, и в целом на рынке труда.
Нередко низкий уровень зарплаты объясняют неэффективностью российского работника и невысокой производительностью его труда. Но сравнение соответствующих показателей по странам не подтверждает этого расхожего, но необоснованного утверждения. Не станем апеллировать к показателям по странам Западной Европы и США. Но даже по сравнению с Восточной Европой и Прибалтикой ситуация с зарплатой в России достаточно драматична. Там заработная плата за примерно равное количество и качество работы в два-пять раз выше, там не было допущено столь значительного падения реальных доходов населения. А если принять во внимание опережающие темпы роста прибыли российских предпринимателей по сравнению с фондом оплаты, а также видимую невооруженным глазом пропасть в уровне жизни "новых" и "старых" русских, станет ясно, что дело не только и не столько в производительности. Причина, скорее всего, в том, как распределяется национальный доход и национальное богатство между владельцами капитала и тружениками, во сколько оценили свою долю "сильные", и что осталось "слабым".
Что касается жилищно-коммунальной сферы, то рядовым гражданам в рамках этого распределения досталась собственность личная и еще арендованная, в которую и прежде вкладывалось недостаточно средств, а в последние десять лет - практически ничего. Она, естественно, пришла в негодность. Чтобы покрыть растущие издержки на содержание жилья, было бы логичным повысить заработную плату и из нее брать полную плату за жилье (подобно схеме, существующей за рубежом). Наши же реформаторы решили увязать намеченное повышение платы за жилье не с повышением оплаты труда, а с ее дифференциацией. Причем такой подход камуфлируется популистским прикрытием: реформа якобы будет идти за счет изъятия части доходов у богатых.
Но если богатых в стране не более 10% населения, то их денег совершенно недостаточно для преодоления жилищного кризиса. К тому же богатые чаще всего живут в собственном жилье либо уже сейчас полностью оплачивают второе жилье. По данным статистики, граждане с наибольшими доходами в настоящее время тратят на содержание квартир и оплату удобств втрое большую долю своего бюджета, чем в среднем по стране.
Какой же выход придумали в правительстве? Не мудрствуя лукаво решили объявить платежеспособным в квартирных делах фактически любого, за исключением лиц, доходы которых не дотягивают до прожиточного минимума. При таком раскладе богатым станет каждый среднезарабатывающий. Но средняя зарплата в России ниже минимального потребительского бюджета, который составляет два с половиной прожиточных минимума, и в нем, конечно, не предусмотрена полная платность жилья на современном уровне. Платить же придется. Причем неизвестно, каков предел повышения: коммунальная сфера (электростанции, газовые сети, водоснабжение) - по существу, естественная монополия, конкуренция и давление потребителя здесь проблематичны.
Прогнозная деятельность правительства, предлагающего сразу несколько важных реформ, сильно опережает аналитическую и не учитывает платежеспособность типичного россиянина и его семьи. Между тем аналитическая работа позволяет выявить много интересного и важного для оценки того, посильны ли реформы для населения.
Стоит, к примеру, задаться вопросами: в том ли дело, что мы мало платим за жилье, и действительно ли мы платим мало?
Ответить на них помогают, в частности, международные сопоставления размеров и качества жилища и коммунальных услуг с их оплатой. Оказывается, что уже в 1996 г. мы платили не 5% своих расходов, а в конечном потреблении (с учетом льгот, которые, как известно, покрываются из наших прямых и косвенных налогов) - 9%. В 2001 г. это, вероятно, будет 10-12% (на уровне, характерном для Европы 30-40-х годов), что меньше, чем в богатых странах сегодня: в Германии - 17-20%, Канаде - 24-25%, США - 19%, Финляндии - 20-25%, Дании - 19-32% совокупных личных доходов. Следует учесть, что эти показатели включают расходы, связанные с отношениями собственности, не развитыми у нас (ипотека, проценты за кредит, налоги на недвижимость и т.п.), составляющими, по оценкам, примерно половину общей величины.
Но за что платят в этих странах? Объекты оплаты количественно никак не совпадают с российскими. Судя по зарубежным источникам, в США граждане оплачивают в среднем площадь 65 м2 на человека, в Германии - 40 м2, в Дании - 50 м2, в России же - 19 м2.
Следовательно, если учесть обеспеченность жилой площадью, россияне явно переплачивают из своих доходов, которые по покупательной способности составляют лишь 1/5 доходов граждан США. Они тем более переплачивают, если учесть качество жилья и коммунальных услуг. Центральным отоплением, горячим водоснабжением, канализацией в России было обеспечено в 1999 г. 56-70% помещений; в США, Финляндии и Дании, по данным за 1998 г., соответственно 85-100, 91-95; и 93-98% (табл. 1). Мы весьма редко слышим об авариях в коммунальных сетях или веерных отключениях электричества за рубежом; во многих же российских регионах они стали поистине постоянной "головной болью".
Наша страна отстает от развитых стран по размерам дохода, остающегося после оплаты жилья, который идет на другие, в основном потребительские нужды семьи. Сравним по этой позиции Россию и США, с которых наши реформаторы калькируют идеи для выстраивания моделей переустройства социальной сферы. Обратимся к расчетам уровня потребления, проведенным Госкомстатом на базе оценки паритета покупательной способности доллара (ППС). В то время как официальный курс доллара уже не отражает истинного соотношения цен на товары и услуги, сложившихся в России и в Соединенных Штатах, при расчетах ППС сопоставление ведется по ценам фиксированной корзины (набору). Подобные расчеты еще в 1996 г. показали, что валютный курс завышен почти в два раза по отношению к рублю. Примерные оценки после 1998 г. не позволяют говорить о том, что это соотношение улучшилось. Поэтому можно воспользоваться исходными данными, которые опубликованы в сборнике Госкомстата "Социальное положение и уровень жизни населения России, 2000".
В соответствии с ППС после оплаты населением развитых стран аренды квартиры и содержания собственного жилья (которое, по данным за 1998 г., составляло в США две трети общего количества жилых помещений) у каждого гражданина остается денег по крайней мере в четыре раза больше, чем в России. Эти средства позволяют людям жить намного лучше, чем населению нашей страны с относительно не высокой, по мнению властей, квартплатой. Так, мяса и мясопродуктов в благополучных странах потребляется 64-114 кг в год на человека (в РФ - 40), молока и молочных продуктов - 305-440 кг (в РФ - примерно 215 кг), фруктов и ягод - 85-136 кг (в РФ - менее 30 кг). По товарам длительного пользования разрыв столь же внушителен: в США на 100 семей приходится более 130 автомобилей (в РФ - 28), 240 телевизоров (в РФ - 124) и т.д. Тем не менее, потребляя меньше, мы уже сейчас тратим на продукты и товары из своего бюджета значительно больше, чем семьи в лучше живущих странах (табл. 2).
Правомерно задать вопрос: если сегодня в России потребление населения находится на весьма низком уровне, что же ждет рядового россиянина после проведения предлагаемой правительством реформы ЖКХ, когда квартплата, расходы на электроэнергию и водоснабжение резко возрастут. При этом все (включая правительство) понимают: в ближайшие годы, несмотря на повышение платы, в жилищно-коммунальном хозяйстве к лучшему ничего не изменится. Произойдет лишь замещение бюджетных расходов на расходы населения. Во всяком случае, в 2001 г. на дотацию ЖКХ государство собирается потратить бюджетных средств (номинальных рублей) всего в 1,6 раза больше по сравнению с 1997 г., тогда как их реальное содержание из-за инфляции за это время упало в 3,5 раза.
Следовательно, никаких серьезных дополнительных денег на реконструкцию и тем более совершенствование ЖКХ не появится. Возможности же потребления семей соответственно сократятся: по оценкам, если доля оплаты жилья и коммунальных услуг достигнет 20-25% доходов граждан, общий уровень реальных расходов рискует опуститься ниже черты, характерной для середины 90-х годов. А ведь люди до сих пор не оправились от дефолта 1998 г. Прежняя ситуация еще не восстановлена, а впереди, с ростом квартплаты - падение реальных доходов семей до еще более низкого уровня.
К сожалению, обсуждение вопросов жилищной реформы не увязывается с принятием Земельного кодекса. Споры в Госдуме идут вокруг земли сельскохозяйственного назначения. Режим регулирования земельной собственности или пользования прямо сказывается на величине домовой ренты, т.е. квартирной и коммунальной плате и, в частности, на расходах, связанных с выкупом земли под домами и другими строениями (горожами, детскими площадками и т.д.).
Общественность же почему-то волнует только свободная продажа земель сельхозназначения. Но никто не говорит о рыночном обращении городской земли. Ведь это поставит в зависимость от земельных спекуляций миллионы людей, живущих в городах, так как неминуемо повысятся их расходы на оплату жилья.
Не забудем также и об арендной плате за землю под приватизируемыми сооружениями, коммуникациями, дорогами. Кроме того, поскольку жилищную реформу хотят совместить с рядом других социальных реформ, прямо связанных со структурой и уровнем доходов (введение в пенсионную систему накопительных элементов, отвлекающих часть средств из текущих доходов семей, отмена льгот для пенсионеров - людей бедных, но получающих чуть больше прожиточного минимума; увеличение расходов населения на платное образование и здравоохранение), динамика уровня потребления типичного россиянина на фоне всего комплекса новаций будет, очевидно, неблагоприятной. Правда, есть обещание государства поддержать беднейших. Но с учетом фактически существующего распределения групп населения по уровню душевого дохода бедными станут те, кто еще недавно не относился к этой категории, и потребность в бюджетных средствах на адресную помощь по бедности и на жилищные дотации резко возрастет. А опыт "борьбы" местных органов социальной защиты с расширением контингента получателей социальных пособий у нас есть. Судя по результатам пилотного проекта Мирового банка в Коми, Воронежской и Волгоградской областях, поддержку государства получат на порядок меньше людей, чем действительно в ней нуждаются. Главное же, они будут иметь ее по минимуму, т.е. в размерах, никак не компенсирующих реальную нехватку средств. Скорее всего, придется констатировать: "Хотели - как лучше, а получилось - как всегда".
В случае реализации предложенной модели жилищной реформы масштабы отключений, неподачи воды и энергии за неуплату, а также случаи незаконопослушания, сокрытия доходов и теневой деятельности гигантски возрастут. Расширятся и масштабы бедности. А вот шансы на улучшение обслуживания остаются неопределенными.
Радикализм и торопливость, с которой намерено действовать правительство в социальной сфере, вызывают тревогу. Отсутствие расчетов, серьезной аргументации, комплексной экспериментальной проверки предлагаемых новшеств, пренебрежение общественным мнением вызывают у людей отрицательное отношение и к реформам, и к некоторым представителям законодательной и исполнительной власти, увлеченно играющим в политические игры и далеким от понимания насущных нужд населения. Следует тщательно проанализировать различные варианты реформ в контексте их влияния на положение каждой социально-экономической группы. Не надо слишком общих, массированных, стандартизированных решений и спешки. Там, где можно упорядочить систему социальной защиты населения, не стоит ее ломать. Особенно это касается форм поддержки социально слабых, которых больше, чем формально малообеспеченных. Что бы там ни говорили, ссылаясь на средние показатели, многие россияне сегодня балансируют на грани выживания.
В сложившихся условиях рационально было бы поощрять формирование общественных организаций самих жителей, а не ужесточать условия их создания, как это произойдет при отмене с 2002 г. льгот по налогу на прибыль для некоммерческого сектора. Системный подход к проблеме предполагает необходимость выделить приоритеты, наметить основные этапы, придерживаться принципа "основного звена". Таким звеном безусловно является повышение заработной платы, меры же по реформированию социальной сферы должны увязываться с повышением доходов. В любом случае нужен дифференцированный подход: у кого-то забрать (например, у хозяина в пользу работника, увеличив долю последнего в распределении дохода фирмы); кому-то добавить (скажем, повысить размеры пособия и облегчить условия предоставления кредитов для молодежи, имея в виду их демографический потенциал); кого-то оставить в покое (уменьшить для малого бизнеса и самозанятых единый социальный налог); помочь тем, кто способен опереться на собственные силы (поощрительная политика вкладов вообще и пенсионных, в частности). Необходимо, чтобы все граждане хотя бы немного ощутили выгоду от приватизации и участвовали в перераспределении поступлений от национальных богатств. Важно спросить нового собственника, чего он достиг, помимо личного обогащения, каков народно-хозяйственный результат его деятельности. Сколько сказано о несправедливом присвоении природной ренты, об отсутствии налогообложения недвижимости, о контроле над источниками доходов. Но ничего не сделано для изменения ситуации к лучшему.
Наконец, нужны иные этические стереотипы, способные возвести в ранг нормы для политиков, чиновников верхних эшелонов власти, бизнес-элиты необходимость скромной жизни. И наши богатые, и наше государство слишком расточительны, они дорого обходятся народу. Так, потребление госучреждений по отношению к валовому внутреннему продукту в сопоставимых ценах 1996 г. составляет 64% от американского, тогда как ВВП России - всего лишь 24% ВВП США.
Забота о социальном самочувствии народа не может свестись к перемещению раздела о социальных изменениях в начало текста правительственной программы. Ныне, как нам представляется, такая забота должна означать консолидацию усилий власти и граждан во имя решения экономических проблем, позволяющих увеличить финансовые ресурсы государства и повысить доходы населения. Люди поймут, если станет меньше праздников и больше рабочих будней. Серьезные социальные изменения могут наступить только как следствие экономической политики и эффективного управления трудом. Рестрикционные меры в виде очередного "займа" у населения на жилищно-коммунальное хозяйство можно расценить как вынужденный паллиатив, однако паллиатив непродуктивный.
