Анатолий Соловьев Кандидат политических наук Менеджер по социально-трудовым отношениям
Анализ коллективных трудовых споров чрезвычайно актуален. Поэтому большой интерес вызывает публикация в № 7/200 журнала "Человек и труд", в которой представлено два взгляда на социальный конфликт в ОАО "Аэрофлот", вылившийся в забастовку работников Авиационно-технического центра (АТЦ)1.
Как известно, наше государство продекларировало социальную направленность всех проводимых в стране реформ. Российская Федерация собирается ратифицировать пересмотренную Европейскую Социальную хартию, в которой закреплено право трудящихся на справедливое вознаграждение за свой труд и на коллективные действия в случаях конфликта интересов, включая забастовку.
Социальный конфликт в ОАО "Аэрофлот" вошел в новую стадию - работники структурного подразделения организации приняли решение о проведении легальной 30-дневной забастовки начиная с 30 июня. Сделано это тогда, когда работодатель подал иск в суд о признании проведенной предупредительной забастовки незаконной.
Последствия забастовки, если она не увенчивается моментальным успехом, заведомо неблагоприятны для бастующих. Напомним, что, во-первых, в соответствии с действующим законодательством заработная плата за забастовщиками не сохраняется, если иное не предусмотрено коллективным договором или соглашением сторон конфликтного взаимодействия. Во-вторых, работодатель и власти принимают меры психологического воздействия на работников. Распространяется информация о том, что суд затребовал от ОАО "Аэрофлот" данные об участниках забастовки и принадлежности их к тем или иным профсоюзам. Кроме того, при полном отсутствии правовой базы менеджмент акционерного общества в категоричной форме предложил профсоюзу авиационных специалистов (ПрАС) представить сведения о конференции, на которой было принято решение о проведении предупредительной забастовки и об участии в ней работников АТЦ, не входящих в состав данного профсоюза.
При таком развитии событий представляется целесообразным проанализировать действия не только сторон конфликтного взаимодействия, но и органов федеральной исполнительной власти (Минтранса России, Минтруда России), органов исполнительной власти субъектов Федерации (Правительства Москвы) на основании документов, коОбъявленная забастовка работников АТЦ является этапом разрешения коллективного трудового спора, определение которого дано в п. 1 ст. 2 Федерального закона "О порядке разрешения коллективных трудовых споров" (175-ФЗ). На это есть юридические основания. Во-первых, при анализе требований, заявленных работодателю со стороны ПрАС, установлено, что коллективный трудовой спор возник в момент умолчания стороны работодателя на заявленные притязания об увеличении оплаты труда работников АТЦ. Во-вторых, по формальным признакам именно требование об увеличении оплаты труда работников АТЦ на 50% позволяет квалифицировать социальный конфликт как коллективный трудовой спор и конфликт интересов.
Здесь необходимо заострить внимание на сроках возникновения коллективного трудового спора и реакции на этот факт со стороны работодателя и органов исполнительной власти разного уровня.
Требования ПрАС к работодателю были выдвинуты на конференции 22 ноября 2000 г. и предъявлены 9 февраля 2001 г. Заявление работодателя о том, что в ОАО "Аэрофлот" действует коллективный договор, работники малочисленных профсоюзов "де-факто" пользуются льготами, хотя субъектами договора не выступают, а выдвижение требований к работодателю является "рудиментом советской эпохи", звучит несерьезно. Утверждение же, что социальный конфликт "спровоцирован лидерами малого профсоюза", вообще не выдерживает критики.
Во-первых, в ходе переговоров работодатель самостоятельно распространил действие коллективного договора на всех работников организации независимо от их принадлежности к четырем профсоюзам, осуществляющим свою деятельность в ОАО "Аэрофлот". Во-вторых, согласно п. ст.3 175-ФЗ, требования работников и их представителей направляются именно работодателю. В-третьих, ПрАС был вправе выдвинуть требования, не проводя общего собрания (конференции) в соответствии с порядком, определенным Уставом данной общественной организации.
Социальный конфликт в ОАО "Аэрофлот" не спровоцирован лидерами ПрАС, а является проявлением социальной напряженности, обусловленной позицией менеджмента акционерного общества. Данный тезис основывается на том, что администрацией принято неправомерное решение о переводе ранее нанятого на работу персонала6 на контрактную систему найма и регулирования отношений. Кроме того, менеджмент обязан предвидеть рост социальной напряженности, возникающей, как правило, в условиях закрытости информации о действиях руководства, отвечающего за развитие организации, о принимаемых им управленческих решениях в отношении оплаты отдельных категорий работников и наличии реальных возможностей и планов по изменению уровня доходов других категорий работников. Более того, администрация не должна сетовать на сохранение у представителей коллектива прежнего образа мышления, если есть основания оценивать действия работодателя как нечестную практику по отношению к другой стороне социального партнерства - работникам.
Под нечестной трудовой практикой понимается скрытый интерес менеджмента сократить численность персонала путем перевода работников на контрактную систему найма. При этом отказ от повышения оплаты труда работников основывается не на экономических факторах определения необходимых материальных затрат работников на восстановление трудового потенциала и содержание семьи труженика, а на демагогическом сравнении оплаты труда одной категории работников со средним по отрасли показателем. Все это усугубляется тем, что работники акционерного общества владеют информацией о передаче части работ иностранным компаниям, но не знают, насколько это правомерно и связано ли с поддержанием успеха, конкурентоспособности и планами экономического роста ОАО "Аэрофлот" на рынке товаров и услуг.
Анализ ситуации показывает, что менеджмент акционерного общества не был готов к подобному повороту событий, считая конфликт спровоцированным, но не имеющим объективных оснований. Такую оценку можно было бы считать оправданной, если бы после объявления забастовки никто из работников ОАО "Аэрофлот" участия в ней не принял. Однако все произошло иначе. Посмотрим, как это протекало во времени, каким образом руководство действовало (бездействовало) и что ему предписывал закон?
Заявленные требования работодатель должен был рассмотреть в течение трех рабочих дней (ст. 4 175-ФЗ) начиная с 10 февраля 2001 г. Поскольку работодатель письменно не известил ПрАС о своем решении по поводу удовлетворения (или не удовлетворения) требований, то уже с 14 февраля в ОАО "Аэрофлот" возник коллективный трудовой спор (п.5 ст.6 175-ФЗ).
Работодатель проигнорировал предложение ПрАС создать примирительную комиссию, хотя обязан был сделать это на основании п. 1 ст. 6 указанного законодательного акта. Тогда ПрАС решил прибегнуть к принуждению работодателя провести процедуру трудового арбитража при посредстве службы по урегулированию коллективных трудовых споров. Профсоюз направил письмо (от 22 февраля 2001 г.) о создании трудового арбитража в Минтруд России и ОАО "Аэрофлот".
По закону, трудовой арбитраж создается при непосредственном участии службы по урегулированию коллективных трудовых споров в течение трех рабочих дней (п.1 ст.8 175-ФЗ). Однако Департамент по урегулированию коллективных трудовых споров и развитию социального партнерства Минтруда России ограничился рассмотрением обращения ПрАС, а затем принял решение переадресовать его в Комитет труда и занятости Правительства Москвы. Процедура рассмотрения обращения ПрАС заняла пять рабочих дней. На самом деле трудовой арбитраж был создан только 24 мая - уже после проведения предупредительной забастовки.
Поскольку в хронику социального конфликта вклинилась предупредительная забастовка, рассмотрим эту ситуацию. Однако напомним, что по юридическим основаниям коллективный трудовой спор возник 14 февраля, а предупредительная забастовка может быть проведена после пяти дней работы примирительной комиссии (часть первая п. 3 ст. 13 175-ФЗ).
Со слов представителя ПрАС, примирительная комиссия была организована 4 апреля 2001 г., а предупредительная забастовка прошла 13 мая 2001 г. Очевидно, что примирительная комиссия не могла разрешить конфликт, поскольку даже при угрозе легальной забастовки, назначенной на 30 июня 2001 г., менеджмент ОАО "Аэрофлот" свои позиции не сдал.
Из практики забастовочного движения, включая опыт российских забастовок 1993-1996 гг. в гражданской авиации, известно, что признание их незаконными двояко по своей сути. Так и в нашем случае. Во-первых, оно служит слабым утешением для работодателя в правильности выбора тактики конфликтного взаимодействия с другой стороной социального партнерства - работниками в лице их представителей. На деле менеджмент не только проиграл из-за прямых и регрессных убытков, но и подорвал свой авторитет, который необходимо восстанавливать внутри акционерного общества и утверждать среди вновь принятых работников. Во-вторых, использование правомерных и неправомерных санкций к работникам, добровольно принявшим решение о своем участии в забастовке, чревато новым и более острым социальным конфликтом.
Вопрос о неправомерных санкциях к участникам уже проведенной предупредительной забастовки в ОАО "Аэрофлот" прямо связан с развитием демократизации общества. В этой связи то, что суд якобы затребовал сведения о ее участниках, выглядит шагом назад. Более того, представитель работодателя, сообщивший это, многозначительно заметил, что, во-первых, мнение транспортной прокуратуры не расценивается руководством ОАО "Аэрофлот" как не допускающее возражений, и, во-вторых, выводы, включая организационные и административные, руководство намерено сделать позже.
С нашей точки зрения, такое отношение управленцев к работникам не соответствует сути социального партнерства. В документах МОТ подчеркивается, что соблюдение принципов свободы объединения не совместимо с увольнением трудящихся и отказом вновь принять их на работу по причине участия в забастовке или других акциях с выдвижением требований к работодателям.
Проблема минимума необходимых работ (услуг), взволновавшая работодателя в анализируемом конфликте, имеет два основных аспекта. Один заключается в том, что критерий обязательного согласования минимума необходимых работ (услуг) - возникновение в ходе забастовки угрозы безопасности людей, их здоровью или жизненно важным интересам общества в целом. Такова четкая позиция законодателя, закрепленная в первой части п.3 ст. 16 175-ФЗ. Из материалов, связанных с конфликтом, и заявлений ПрАС видно, что для общественной организации и всех работников структурного подразделения ОАО "Аэрофлот" важнейшим является обеспечение безопасности людей и отсутствие угрозы их здоровью в результате выполнения трудовых обязанностей данной категорией персонала.
Комитет по свободе объединения Административного совета МОТ, в свою очередь, определил две категории служб: те, которые могут считаться жизненно важными для населения или части его, и те, которые в строгом значении этого термина - не могут. Не надо заглядывать в список второй категории служб, чтобы понять: авиационные ремонтные предприятия не имеют прямого отношения к обеспечению жизненно важных работ и услуг.
Другой аспект проблемы - согласование минимума необходимых работ (услуг) - заключается в том, что эта процедура не должна быть препятствием для реализации трудящимися конституционного права на забастовку. Но именно в действующем законодательстве данная процедура регламентирована таким образом, что (ст.16 175-ФЗ) практические нормы в любом социальном конфликте, квалифицируемом как коллективный трудовой спор, становятся помехой для проведения забастовки в рамках закона. Например, на страницах "ЧТ" в свое время рассказывалось о забастовке на Смоленской атомной станции, которая судами разных инстанций была признана незаконной.
Нам не известно ни одного случая, когда перед началом забастовки работодатель согласовал бы с работниками минимум необходимых работ (услуг) без всяких эксцессов. Вот и в рассматриваемом конфликте менеджмент ОАО "Аэрофлот" пытался заручиться поддержкой Минтранса России и Минтруда России в правоте отказа ПрАС в согласовании "минимума". Но при этом представитель ОАО "Аэрофлот" позитивно оценил состояние дел в организации.
Чтобы наш тезис о том, что нормы действующего законодательства препятствуют реализации права на забастовку, не выглядел необоснованным, внесем необходимую ясность. Законодатель обязал работников (или профсоюзную организацию), принимающих решение об объявлении забастовки, самим определять перечень необходимых минимальных работ (услуг), подлежащих выполнению в ходе забастовки (п. 1 и часть третья п. 5 ст. 14 175-ФЗ). Следовательно, работники (или профсоюзная организация) должны разбираться в технологическом процессе и вопросах организации труда в конкретном производстве товаров или услуг.
В пятидневный срок с момента принятия решения об объявлении забастовки работники (или профсоюзная организация) обязаны пригласить для переговоров работодателя и представителей органа исполнительной власти (или органа местного самоуправления) и согласовать вместе с ними указанный минимум. Это закреплено в части второй п.3 ст.16 175-ФЗ. Указанный срок не реален. Подтверждение тому - продолжительность рассмотрения Департаментом по урегулированию коллективных трудовых споров и развитию социального партнерства Минтруда России обращения профсоюза о содействии в организации примирительной процедуры. Суть ответа (сообщение о пересылке обращения заявителя в орган при Правительстве Москвы), на наш взгляд, свидетельствует, что для принятия решения требовались часы. Департаменту на это потребовалось пять дней.
Далее законодательством предусмотрено, что если минимум необходимых работ (услуг) с работодателем не согласован (возможно даже по субъективным причинам!), то заинтересованная сторона обязана передать материал на согласование органу исполнительной власти или органу местного самоуправления. В таком случае, очевидно, перед вынесением соответствующего решения по проблеме надлежащий орган (из числа поименованных в п. 3 ст. 16 175-ФЗ) должен связаться с работодателем, чтобы прояснить ситуацию и проч. На это тоже необходимо время. Вот и получается, что процедура согласования "минимума" не отвечает требованию, предъявляемому к законодательствам стран-участниц со стороны МОТ. Оно заключается в том, что понятия "жизненно важные службы" и "минимальное обслуживание" должны быть четко определены, так как они существенно различаются.
Согласно международным нормам, ограничения или даже запрет забастовки, сопровождаемый компенсационными процедурами, может быть оправдан только тогда, когда речь идет о "жизненно важных службах". Из этого вытекает наша убежденность, что у администрации ОАО "Аэрофлот" нет объективных оснований требовать от полномочного представителя работников АТЦ - ПрАС - согласования минимума необходимых работ (услуг).
Теперь есть смысл рассмотреть, как руководство ОАО "Аэрофлот" оценивает решения трудового арбитража, созданного при участии Комитета труда и занятости Правительства Москвы, и проанализировать конечный результат работы этого института примирения.
Итак, в ОАО "Аэрофлот" считают, что трудовой арбитраж подтвердил правоту администрации авиакомпании, считающей уровень оплаты труда работников, от лица которых ПрАС выдвинул требование о повышении оплаты труда на 50%, достаточно высоким (тем более с учетом всех льгот, закрепленных в коллективном договоре) и, следовательно, конфликт надуманным.
Рассмотрим решение самих трудовых арбитров, которое порадовало руководство ОАО "Аэрофлот". Оно зафиксировано в протоколе заседания трудового арбитража от 24 мая 2001 г., в состав которого, насколько нам известно, вошло два чиновника из отдела по урегулированию коллективных трудовых споров Комитета труда и занятости Правительства Москвы. Последнее обстоятельство важно, поскольку каждому из арбитров за участие в рассмотрении конфликта (а сделано это было, согласно двум протоколам, за один день!) работодателем, т.е. ОАО "Аэрофлот", был определен гонорар в 3 тыс. руб.
В протоколе заседания трудового арбитража от 24 мая 2001 г. зафиксированы разногласия сторон и признано, что социальный конфликт носит характер коллективного трудового спора. Это сделано в начале констатирующей части протокола. Далее, в п.1 этой же части протокола дана оценка требованиям о повышении на 50% должностных окладов инженерно-технического персонала цехов 1, 2, 3, 4, СТО. Приведем ее полностью: "В соответствии со ст. 80 КЗоТ Российской Федерации "Вид, системы оплаты труда, размеры тарифных ставок, окладов, премий, иных поощрительных выплат, а также соотношение в их размерах между отдельными категориями персонала <....> организации определяют самостоятельно и фиксируют их в коллективных договорах, иных локальных нормативных актах". В ст.83 (часть третья) КЗоТ РФ разъясняется, что "установление систем оплаты труда и форм материального поощрения, утверждение положений о премировании и выплате вознаграждения по итогам работы за год производится администрацией предприятия, организации". В связи с вышеизложенным данный вопрос не относится к компетенции трудового арбитража, а является прерогативой работодателя".
При таком результате работы органа, который без предубеждений должен был рассмотреть суть конфликта (он состоял главным образом из чиновников службы, призванных разрешать конфликты, но не принимать решений, последствиями которых может быть их эскалация!), можно понять удовлетворение руководства ОАО "Аэрофлот".
Что же относится к компетенции трудового арбитража? В состав трудового арбитража должны выбираться компетентные, опытные специалисты, хорошо понимающие, к каким последствиям может привести эскалация социального конфликта и соответственно действующие для его разрешения. Это означает, что при рассмотрении п. 1 требований к ОАО "Аэрофлот" лица, выбранные в качестве трудовых арбитров, были обязаны затребовать от обеих сторон экономическое обоснование заявленных притязаний работников и информацию работодателя о степени его готовности удовлетворить эти притязания (полностью или частично). Возможно, в результате сопоставления этих показателей стороны пришли бы к разрешению конфликта. Скажем, работники снизили бы планку требований, получив от работодателя достоверную информацию о перспективах повышения оплаты труда определенной категории персонала в течение конкретного периода. Возможны и другие варианты, но начинать надо было именно с этого.
Кроме того, лица, выполняющие функции трудовых арбитров, обязаны знать, что только путем содействия примирению сторон можно разрешить конфликт интересов. При этом от лиц, добровольно принимающих на себя обязанности трудовых арбитров, представители сторон ожидают профессионального подхода. В частности, трудовые арбитры обязаны знать и специфику правоприменения Федерального закона "О порядке разрешения коллективных трудовых споров"(175-ФЗ). В ходе проведения процедуры примирения сторон трудовые арбитры обязаны пояснить сторонам конфликта, что даже в случае признания в судебном порядке объявленной или проведенной забастовки коллективный трудовой спор не оканчивается. Данное обстоятельство связано с особенностью действующего законодательства: в нем отсутствует норма, закрепляющая понятие "исход (окончание) коллективного трудового спора". А это имеет определенные юридические последствия, о которых надо говорить отдельно.
Мы специально акцентировали внимание на вопросах оплаты труда членов трудового арбитража, состоявшего из двух чиновников. Закон допускает вознаграждение трудовых арбитров, но не тогда, когда разрешение коллективных трудовых споров входит в их служебную обязанность. Если получение чиновником вознаграждения от ОАО "Аэрофлот", помимо оплаты труда по основному месту работы, имело место, то это повод для вмешательства со стороны органов надзора.
Что касается ложных посылов к силовому воздействию на участников коллективного трудового спора и забастовки как этапа его разрешения, то попытка раскола работников на членов и нечленов профсоюза может привести к обратной реакции со стороны работников - их сплочению и солидарности. Кроме того, осуществляя добровольный выбор - участвовать в забастовке или нет, работники на стадии активной части конфликта вправе вступить в ПрАС, даже являясь членами другого профсоюза.
Неизвестно, как будут развиваться события, но ясно одно - ПрАС владеет надлежащим инструментарием проведения эффективной по своим последствиям забастовки. Если дальнейшая защита интересов работников будет построена так же, как на предыдущих этапах конфликта, то, несмотря на отсутствие материальных средств на поддержку участников забастовки, они могут выйти победителями. Напомним, что предметом борьбы является не только справедливое вознаграждение за труд, но и улучшение его условий, а также обеспечение занятости (в ОАО "Аэрофлот" часть работ передается зарубежным фирмам).
Здесь уместно сказать, что эксперты МОТ отметили важное обстоятельство: многие забастовки, связанные в том числе с борьбой за справедливое вознаграждение за труд, организовывались и проводились вопреки законодательству или судебному решению. Это свидетельствовало о том, что социально-экономическое давление на трудящихся было достаточно сильным.
