Олег ШАХНАЗАРОВ
Кандидат исторических наук
Директор Компании
социальных технологий
и экспертизы (СОТЭКО)

С 17-го года Россия стала площадкой практического воплощения "закона стоимости". По Марксу - это экономический закон товарного производства, регулирующий обмен товаров в соответствии с их общественной стоимостью. Определив стоимость как овеществленный в товаре общественный труд, он вывел за скобки потребительную стоимость (артефакт) как несущественную при обмене товаров. Реализация этого теоретического положения привела к тому, что борьба за потребителя потеряла всякий смысл, конкуренция прекратилась, а монополизация производства стала неограниченной. Монополии в качестве производителя начали диктовать свои условия потребителю. Они же, но в качестве потребителя вынуждены были подчиниться диктату других производителей. Как следствие, в ненужных или малополезных вещах омертвлены громадные материальные и энергетические ресурсы, технологический прогресс тормозится.

Главная же разрушительная сила "закона стоимости" заключается в игнорировании невозобновляемости природных ресурсов, стоимость которых определяется все тем же количеством овеществленного труда, необходимого для их добычи. Так называемая земельная рента также не отражает совокупности последствий, связанных с их эксплуатацией.

Измерение стоимости товара рабочим временем означает, что для снижения себестоимости следует сокращать время на его производство. Да, эта частная закономерность существует, воплотившись в "фордизме" и "тейлоризме". Но она имеет одни последствия для товаропроизводителя и совсем иные - для общества в целом.

Для того чтобы заставить машину работать быстрее, требуется увеличивать расход энергии. В результате ускоряется износ, который компенсируется ростом материалоемкости, требующей, в свою очередь, больше энергии, чтобы работа не замедлялась. Цикл повторяется. Человек, обслуживающий машину, вынужден двигаться все быстрее, выполняя примитивные монотонные операции. Ускоряется износ организма. Растет производственный травматизм. Жизнь как бы теряет цену. Характер производственной деятельности сокращает и жизненное пространство, изменяет образ жизни и поведение человека. Растут моральные, нравственные и духовные издержки. Алкоголизм, наркомания, неустойчивые семьи, молодежная преступность, упрощение нравов. Это то, что имели и другие геоцентричные общества. Только у них это идет на спад, в России - на подъем.

Приведение издержек к единому знаменателю - затратам рабочего времени - якобы означает эквивалентный товарообмен. На самом же деле такой обмен не эквивалентен, потому что не учитывает всей совокупности общественных издержек. Пролетарский мыслитель экстраполировал закономерность, присущую товаропроизводителю, на все общество, т.е. с части на целое. Философия Гегеля, на знание которой он претендовал, осталась для него тайной за семью печатями. Общество обречено на вырождение, если у внутризаводской закономерности нет внешнего ограничителя. Невозобновляющиеся ресурсы оцениваются выше стоимости овеществленного в них труда. Это, строго говоря, произвольная, эмпирическая оценка. Однако, становясь элементом товарно-денежных отношений, она, с одной стороны, приобретает свойства системности, с другой - придает этим отношениям функцию внезаводского регулятора эксплуатации природных ресурсов, который напрямую ограничивает энерго- и материалоемкость и косвенно - деградацию человека и общества.

Реализация в нашей стране ущербного "закона стоимости" привела к гипертрофированной форме геоцентризма. Он был той ценой, которую пришлось заплатить, чтобы за десятилетия встать вровень со странами-соперницами, которым потребовались столетия для достижения аналогичных результатов. Выбранный вариант оказался миной с часовым механизмом, и стрелка приблизилась к отметке.

С середины ХХ в. соперники России начали переходить к антропоцентризму. Некоторые события можно выделить в качестве исторических вех. В США знаком наступления новой формации стал в конце 40-х годов правительственный заказ на создание компьютеризированной системы ПВО. В Японии переход к новому способу общественного воспроизводства начинался в середине 50-х, в Англии и Германии - в 60-е, во Франции - в 70-е годы. Демонтаж громадного механизма, несколько сотен лет обеспечивавшего жизнь миллиардам людей, вступил в завершающую фазу летом 1999 г., когда казначейство Великобритании приступило к распродаже своего золотого запаса - символа уходящего в прошлое способа общественного воспроизводства.

Россия продолжила гонку в режиме, на который была запрограммирована ее экономика. Необходимость технологического обновления осознавалась давно, но промышленность воспринимала только те нововведения, которые ускоряли выпуск продукции вне зависимости от ее потребительских качеств и издержек.

Почему реформы не идут

За десять лет реформ "самоедская" экономика захирела, но новая все не рождается. Положительная динамика ВВП по-прежнему обеспечивается самыми затратными, разрушающими ткань общества производствами. Судя по содержанию Президентского послания 2001 г., его администрация это понимает, как понимало и Политбюро ЦК КПСС образца 60 - 80-х годов. Но, как и тогда, ни в тексте послания, ни где-либо еще в правительственных документах нет конкретного перечня мер и действий, которые в таком-то году, на столько-то процентов снизят "самоедский" рост ВВП, а взамен на столько-то процентов увеличат обогащающий общество рост ВВП. А это значит, что не за горами знаменитое объяснение - "хотели как лучше, получилось как всегда".

Расчет на то, что внедрение товарно-денежных отношений все изменит, не оправдался и оправдаться не мог. Ожидания покоились на ложных представлениях, что эти отношения - не только единственное различие между "капитализмом" и "социализмом", но и решающий фактор развития вообще. Однако товарно-денежные отношения выполняют не побудительные, а ограничительные функции. Они нейтральны к производственной инициативе, но ограничивают свободу производства спросом и уровнем допустимых издержек. Отмена товарно-денежных отношений означала, как это ни парадоксально звучит, не подавление, а, наоборот, полную свободу предпринимательства, гротескную реализацию мечты "laisser faire".

Любая лишенная регуляторов система стремится к хаосу. Происходило это и в России 20-х годов. Одурманенное экономическими воззрениями марксизма общество ввело суррогатный способ регулирования, который ограничивал то, к чему товарно-денежные отношения нейтральны - поисковую деятельность человека, и, наоборот, обеспечивал произвол в производственной сфере. Восстановление товарно-денежных отношений - это возврат к традиционным ограничителям и не более того. Чтобы инициировать производственную деятельность в приоритетном направлении, у общества должны быть особые приемы, отличающиеся от одинаковых правил для всех. Скажем, венчурный капитал, фискальные и тарифные преференции, действенные системы прямого материального и морального поощрения.

Товарно-денежные отношения и частная инициатива связаны, но это не причинно-следственная связь. Человеческая деятельность в любых её проявлениях находится в одной плоскости. Правила, которыми общество регулирует деятельность своих членов, - в иной. И то и другое исторически изменяемо. Эти правила включают отнюдь не только порядок обмена продукцией, но и моральные, нравственные, духовные нормы. Товарно-денежными отношениями можно пользоваться, а можно и не пользоваться. Примеров тому в странах с рыночной экономикой предостаточно. Определяющим является то, как ими пользуется стратегический субъект формации.

Особенностью, отличающей геоцентризм от предшествующих формаций, является то, что существование каждого индивида обеспечивается десятками, если не сотнями тысяч других людей, выполняющих примитивные операции в технологических цепочках, начало и конец которых подчас теряются за пределами национальных границ. Создание громадных производственных механизмов и беспрецедентная капиталоемкость ключевых отраслей этой формации требуют соответствующей концентрации капитала. В естественном геоцентричном обществе эта потребность реализовывалась в сырьевых и товаропроизводящих монополиях, опирающихся на крупный ссудный капитал. Все технологии, приближавшие становление нового способа общественного воспроизводства, создавались в их недрах.

В гипергеоцентричном обществе (каким являлся СССР) потребность в концентрации капитала реализовывалась в государственных супермонополиях и бюджетном финансировании. На причинах того, почему это не сопровождалось технологическим развитием, мы уже останавливались. Но другого стратегического субъекта формации просто не существовало. Проблема заключалась не в его ликвидации, а во ведении новых правил игры в первую очередь для него. Это спровоцировало бы и процесс его дробления, и потребность в технологическом перевооружении, и спрос на соответствующие знания - не мгновенно, но неуклонно.

Мнение, что рыночные отношения совместимы лишь с частной формой собственности, можно было бы считать ошибочным, если бы это было умозрительным заключением. Речь идет о вульгарной некомпетентности. В США доля государственной собственности составляет менее 10%, включая федеральную собственность и собственность штатов. В Италии же государство вплоть до начала 90-х годов контролировало около 2/3 крупнейших банков, на подконтрольных правительству предприятиях выпускалось около 50% всей промышленной продукции (в стоимостном выражении). Еще в 80-е годы в Европе правительства владели и в убывающей степени продолжают владеть автомобильными концернами и нефтяными компаниями, шахтами и автотранспортными предприятиями, сталеплавильными заводами и верфями. Многое зависит от традиций. История США отличается от европейской. В современной России распыление капитала означает не движение вперед, а возврат из гипертрофированного геоцентризма в его раннюю стадию. Из огня да в полымя.

В ХХ в. в структуре естественного геоцентризма подспудно происходили процессы диффузии собственности на средства производства и обезличивания капитала в связи с переориентацией общества на парадигму воспроизводства мелкими и средними группами производителей. В обществе "закона стоимости" эти процессы не происходили. Имитация в нынешней России ситуации на Западе - это мимикрия, создание псевдоподобия. Рискую вызвать на себя огонь, но я пересмотрел бы все-таки итоги приватизации: не потому, что противник частной собственности, а потому что - за прагматизм.

Продуктивная крупная частная собственность придет в свое время. Причем не в персонифицированном, а в обезличенном виде. Эта тенденция естественного геоцентризма стала очевидной давно. Сначала персонифицированный частный капитал уступил первенство анонимному ссудному. Вкупе с такой организационно-правовой формой собственности, как "ограниченная ответственность", это позволило состоятельным людям сохранять личное благосостояние в случае неудачной предпринимательской деятельности. Затем выяснилось, что еще выгоднее пользоваться акционерным капиталом. Кредитно-денежные учреждения обанкрочивают и закрывают предприятие, а акционеры вынуждены делить ответственность при разделе не только прибыли, но и убытков. Предприятие остается жить, сменив нерадивых менеджеров.

К тому, чтобы развитие шло по этому пути, приложили руку, сами того не сознавая, профсоюзы. Они выбивали из владельцев собственности заработки, которые позволили их членам накопить достаточно, чтобы стать сначала вкладчиками банков, страховых и пенсионных фондов - главных источников ссудного капитала, а потом и прямыми акционерами. В первом случае они участвуют в разделе ссудного процента, оставляя кредитно-денежным учреждениям ответственность за капитализацию их вкладов. Прибыль сравнительно малая, но регулярная. Во втором случае она может быть существенно выше, но и риск остаться без нее тоже растет, поскольку они берут на себя ответственность за надежность вложения своих средств. Американцы к риску склонны больше, европейцы - меньше, особенно северяне. Мы утратили осторожность и шарахаемся из стороны в сторону.

На старт десятилетней давности Россия вышла в следующем "составе": из пяти работающих в народном хозяйстве двое были заняты неквалифицированным, немеханизированным трудом, двое - квалифицированным, механизированным трудом, один - всеми остальными видами труда. Примерно то же самое наблюдалось и в обществах естественного геоцентризма начала 50-х. Доля индустриальных рабочих всех квалификаций в США и Великобритании составляла около 40%. Во Франции и Германии она была несколько выше. При этом доля ИТР, менеджеров всех уровней колебалась от 10 до 17%.

Затем Россия и ее конкуренты стали дрейфовать расходящимися курсами. В результате положение последних оказалось принципиально иным. К середине 80-х годов доля ИТР, менеджеров, ученых, врачей, юристов, художников, артистов, учителей уже в полтора раза превышала долю рабочих, сократившуюся примерно до 30%. В 90-е годы процесс продолжился.

Трансформация связана с уменьшением роли человека как "источника энергии", что способствует, в том числе, и усилению высокодоходной экономической активности женщин, инвалидов и людей пожилого возраста. Раньше они представляли собой основную часть иждивенцев, теперь - резерв роста производительных сил. Эти, до определенного момента экономически пассивные, слои и группы населения формально не испытывают межформационного стресса, они ощущают его опосредованно, через трагедию главы семьи - традиционного кормильца. Внутрисемейное распределение ролей стало меняться. В России этот процесс находится в полузародышевом состоянии.

Профессии тех, кто составляет основу геоцентричной рабочей силы, низко ценятся и оплачиваются. Свойственная любому обществу инерционность проявляется и в ухудшении положения тех молодых людей, которые делают то, что делали отцы. Это неизбежно, но ощущается с убывающей остротой по мере того, как все более мощным становится источник общественного благосостояния - артефакт, который позволяет смягчать социальные потрясения.

Что такое "сфера услуг"

Отечественные исследователи, столкнувшись с западным понятием "новые бедные" из числа работающих и не утруждая себя анализом, приравняли к ним российских инженеров и врачей, низко оплачивавшихся и прежде. Дескать, и у нас есть "новые бедные". Однако между ними нет ничего общего, кроме бедности. В начале 90-х четверо из пяти трудились в материальном производстве. Теперь и оставшийся пятый, зачастую носитель знаний, без которых российское общество застрянет в эволюционном мешке на многие десятилетия, вытесняется в торговлю дешевым импортом. Воспринимается это довольно спокойно. А как же, ведь он перешел в торговлю - в "сферу услуг", которая везде расширяется.

Формулировка "материальное производство и сфера услуг" по своей бессмысленности может соперничать с изречением "в огороде бузина, а в Киеве дядька". "Сфера услуг" - это даже не агрегированное понятие, а некий произвольный, бессистемный набор разнотипных производств. Аморфность понятия препятствует пониманию сложности того, что за ним скрывается. С одной стороны, это материальное производство, включающее:

• а) рассеянную мануфактуру эктоцентричного типа (ремонт обуви и мебели, строительные бригады, мелкая торговля, пошивочное ателье и т.п.);
• б) предприятия, связанные с геоцентричной промышленностью (автомобильные сервисные центры, крупная торговля, химчистка и т.п.);
• в) высокотехнологичные мелкие предприятия, выпускающие малосерийную антропоцентричную продукцию, способные удовлетворять специфические потребности людей и крупной промышленности.

С другой стороны, "сфера услуг" - это нематериальное производство:

• а) гомеоцентричного и эктоцентричного типа (медицина, образование, флористика, дизайн, юридические услуги и т.п.),
• б) антропоцентричного типа (внедрение социальных технологий, организация бизнеса, конструирование финансовых рычагов развития, осуществление политических проектов и т.п.).

Если отчетливо себе это представлять, то не остается места для успокоенности в связи с расширением "сферы услуг". Все зависит от направленности процесса. В России межпроизводственная миграция носителей интеллекта происходит по худшему варианту.

Врач-офтальмолог и продавец очков являются представителями "сферы услуг", а носитель системного знания вообще - неизвестно кем. Науку марксизм глубокомысленно характеризует как "вид деятельности". За внешне невинным словосочетанием кроется глубокое экономическое содержание. Никто об этом открыто не говорит, но и никто открыто не отвергает.

Производство существует в двух формах - материальном и нематериальном. Нематериальное производство как способ жизнеобеспечения возникло до появления материального. Когда человек принимал решение лечиться кореньями, использовать камень как строительный материал, осколок обсидиана - как нож, а сок растения - для наскальной живописи, он уже становился производителем артефакта. За тысячелетия возникали и исчезали различные материальные производства, сохранялись и множились лишь нематериальные. Создаваемый нематериальным производством артефакт имеет непреходящую ценность для удовлетворения как эмоциональных, духовных запросов, так и материальных потребностей. Дровосека и бензопилу, трелевочную машину и шофера, целлюлозно-бумажный комбинат и рабочего, почту и почтальона заменил сначала факсимильный аппарат, потом Интернет. Кредитно-денежное учреждение движением капитала замещает движение товаров, сокращая необходимость в грузоперевозках. Приходит в упадок судостроение и вагоностроение. Идут на убыль потребности в угле, нефти и металле. Высвобождаются трудовые ресурсы для производства нового артефакта. То есть если процесс начался, то дальше им движет внутренняя инерция.

Для геоцентризма характерно материальное производство, антропоцентризма - нематериальное. В антропоцентричном товаре лишь 5-10% сырья и энергии. Остальное - интеллект. В геоцентричном - наоборот. Соответственно выстраиваются системы оплаты труда, предопределяющие экономическое поведение людей. В России заработная плата работников здравоохранения, образования, культуры и искусства более чем в два раза ниже, нежели работников промышленности. Одно из обследований, которое СОТЭКО проводила в Москве, показало, что в Матвеевском, где доля населения с высшим образованием выше, чем в среднем по городу, доходы почти в два раза ниже их средней по столице величины. В провинции дела обстоят еще хуже. Эта ситуация прямо противоположна той, что сложилась в странах-конкурентах.

Ни одна из существующих систем оплаты труда не может считаться совершенной. Каждое общество улучшало ее по-своему. Общим для всех в период формационного перехода является не улучшение, а радикальное изменение. И те, кто запаздывает, как, например, Франция, расплачиваются утечкой мозгов. Общество, способствующее притоку человеческих способностей, получает гораздо больше, чем платит за них.

Экономические чудеса

Экономическое "чудо" США построено на европейском и азиатском интеллекте с добавкой своего. Японское "чудо" - на европейском и американском интеллекте, опять же с добавкой своего. Различие между ними лишь в том, что американцы импортировали интеллект в "живом" (людьми), а японцы - в "засушенном" (лицензиями) виде. Причина различий кроется в особенностях предшествующего исторического развития. Остальные азиатские, латино-американские, арабские, африканские "чудеса" - вариации в промежутке между США и Японией.

Современная Россия, претендующая на определенную роль в мире, не только не импортирует интеллект, но и своим не пользуется. Так было не всегда. Достаточно вспомнить множество нерусских имен инженеров, способствовавших росту русского могущества в XVIII-XIX вв. Но тогда и российский инженер был на вес золота. Даже при Сталине быть инженером означало обеспеченность. Люди умственного труда стали превращаться в бедных с середины 50-х годов.

Пенсия - непосредственное продолжение зарплаты. Опасения, что старение населения в связи с увеличением продолжительности жизни без соответствующего прироста рождаемости утяжелит нагрузку на работающую часть населения, становятся беспочвенными в новой формации. Сокращающийся износ человеческого организма в связи с изменением условий труда способствует более продолжительному экономически активному периоду жизни человека. Тем более что уходит в прошлое конкуренция за рабочее место между молодым и старшим поколениями, генерируемая общественными ограничителями энергетических издержек. На интеллектуальный труд эти ограничители не распространяются. Это уже видно невооруженным глазом и, по сути, является подсказкой инициаторам пенсионных реформ. Вот, где находится решение проблем, связанных с ростом нагрузки на молодых для обеспечения безбедной старости...

Геоцентричная пенсионная система не связана с тем, что человек зарабатывает на достойную старость. Он ничего или почти ничего не зарабатывает, наоборот, тратит. Расходует все - свою энергию, здоровье, природные ресурсы, жизненное пространство. Пенсия выплачивается не из того, что пенсионер создал, пока был молодым, а за счет тех ресурсов, которые вводятся в оборот следующими поколениями.

В геоцентричном обществе чем разрушительнее деятельность человека, тем выше вознаграждение, тем больше льгот и выше пенсия. С точки зрения всемирной истории - парадоксально, а с точки зрения формации - естественно, но бесконечно так продолжаться не может. Это жизнь взаймы. Следует отчетливо понимать, что назначаемые при геоцентризме пенсии не деньги, а обязательства в счет еще не добытых и невозобновляемых ресурсов. С ростом издержек добычи и переработки при одновременном падении их цены на мировом рынке покупательная способность геоцентричной пенсии стремится к теоретически возможному нулю. Говорят, пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Но он уже гремит!

Возможность появления индивидуально-накопительных пенсионных систем возникает и развивается постольку, поскольку создается артефакт, который в самом деле можно накапливать. Его творцы всегда приносят обществу больше, чем потребляют. Ученый, врач, художник, юрист, дизайнер, организатор производства, физик, химик, инженер, конструктор, программист, чиновник создают то, что из окружающей среды взять нельзя. Это признается обществом и вознаграждается в размерах, достаточных для того, чтобы "копить на достойную старость". Возникая как относительно изолированные случаи, это явление развивается в систему по мере увеличения ареала нематериального производства в частности и антропоцентричной занятости вообще.

Старания осуществить реформы в социально-экономической сфере обречены на провал, если "благоразумные" будут ретушировать следствия, не затрагивая вызывающие их причины. Или если "кавалеристы" будут толкать нас в послезавтра, не давая выжить сегодня. Не только пенсионных проблем без этого не решить, но и проблем здоровья нации, экологии, наркомании, детской безнадзорности и т.д. Все они вырастают из одного корня - отжившего способа воспроизводства.

Гомеоцентризм (от греч. homios - подобный, одинаковый) - удовлетворение потребностей общества благодаря симбиозу со средой обитания без ее преобразования.
<<... назад в текст