Дмитрий ЧЕРНЕЙКО Доктор экономических наук Руководитель Департамента ФГСЗН по Санкт-Петербургу
Как это ни парадоксально, но все, что имеет отношение к человеческому капиталу, рынку труда, управлению персоналом на предприятиях и многое другое, объединяемое универсальным понятием "проблемы трудовых отношений и занятости населения", всерьез мало кого заботит. Предстоящие реформы РАО "ЕЭС", МПС, "Газпрома", ЖКХ и даже вопрос о ввозе в Россию ядерных отходов вызывают несоизмеримо более острую реакцию в обществе и во властных структурах. Сфера же трудовых отношений эпизодически оказывается в фокусе их внимания только в связи обсуждением очередного проекта нового Трудового кодекса. Об очевидной недооценке значимости человеческого капитала и рынка труда свидетельствуют и "Основные направления социально-экономического развития Российской Федерации на долгосрочную перспективу" (до 2010 года), согласно которым главные проблемы трудовой сферы - принятие Трудового кодекса, регулирование заработной платы и "недопущение массовой безработицы".
Провозглашенный государством переход в сфере социальной политики от патерналистской к субсидиарной модели не вызывает особых возражений, хотя и нуждается в существенных уточнениях. Применительно к рынку труда этот принцип теоретически должен означать сохранение, а возможно, и усиление, государственной адресной поддержки социально незащищенных граждан и создание юридически и экономически равных (конкурентных) условий для остальных.
Практика же не столь проста. Круг лиц, нуждающихся в помощи со стороны государства, четко не установлен. Сегодня к этой категории принято относить лиц с ограниченной трудоспособностью, граждан, впервые выходящих на рынок труда, увольняемых в запас и отставку военнослужащих и членов их семей, выпускников практически любых учебных заведений, женщин и т.д. Это уже не меньшинство экономически активного населения, а почти половина, если не большая его часть. Где критерий выделения особо нуждающихся в социальной защите? Возможно, это конкурентоспособность. Но как ее определить, в том числе и юридически, точно и корректно?
Расширительная трактовка, при которой каждый, имеющий малейшую возможность быть отнесенным к одной из упомянутых выше социальных групп независимо от уровня реальных душевых доходов, приведет к социальному иждивенчеству. Вряд ли государство способно полностью отвечать по подобным обязательствам: опыт свидетельствует как раз об обратном. Скорее всего, дело обернется очередными разочарованиями, а в худшем случае не исключено усиление социальной напряженности.
Если же признание гражданина социально незащищенным увязывается с тем, что уровень его доходов ниже установленного или в весьма ограниченном количестве случаев с особыми обязательствами государства перед конкретным гражданином, то привычное положение значительного числа граждан может ухудшиться, поскольку ликвидируются многие льготы, часть которых пусть всего лишь провозглашена. В такой ситуации, очевидно, потребуются конкретные и понятные населению формы компенсации. Опять-таки с позиции нашего опыта подобный путь также проблематичен.
Но, пожалуй, самое сложное - понять, какова роль государства на современном рынке труда в отношении большинства граждан, с одной стороны, и работодателей, с другой. Должно ли государство отвечать за создание рынка труда, его инфраструктуры в условиях перехода от административной к рыночной экономике? Кто и как сформирует столь необходимую субсидиарную модель?
Главное - создать четкую концепцию рынка труда, требуемого обществу, и определить, кто и как будет его создавать, во что это обойдется. В отношении социально незащищенных граждан возможны два организационных решения - расширительное и узкое (в том числе и на рынке труда) в зависимости от ресурсов, которые государство в состоянии затратить на их реализацию.
В первом случае придется создавать (сохранять) весьма разветвленную и очень дорогостоящую службу по типу одной из опробованных моделей социального государства (Швеция, Финляндия, Германия и др.), естественно, с учетом принципа адресной социальной помощи. Но даже в этих странах вариации данной модели в чистом виде остались в прошлом. Причина - нехватка денег. Сегодня практически не осталось государств, поощряющих рост численности безработных, не экономящих средства на программах переподготовки, реабилитации и т. д. Во втором случае служба занятости превращается в филиал системы социального обеспечения - орган по регистрации нуждающихся (может быть, особо) в пособии по безработице (как одной из вспомогательных форм социальных выплат). Думается, что при таком решении самостоятельная служба ни экономически, ни организационно себя не оправдает.
Для конкурентоспособных граждан тоже нужна некая система, причем не только информационная, но и организационная, помогающая искать работу. В своем нынешнем виде ФГСЗН, сохранив еще "родимые пятна" бюро по трудоустройству, явно не решает всех задач, порождаемых ситуацией на рынке труда. В большинстве случаев и граждане, и работодатели воспринимают службу занятости как модификацию прежних структур, где невозможно найти стоящего работника и достойное рабочее место, а состоящих на учете безработных - как "нахлебников на шее у государства", не желающих работать и пришедших исключительно за пособием. Очевидно, наиболее актуальным сегодня является вопрос о создании оптимальной инфраструктуры рынка труда на базе государственной службы занятости, ориентировав ее в первую очередь на оказание посреднических услуг работодателям и гражданам, пришедшим не за пособием, а ищущим работу. Если СЗ не будет востребована работодателями и конкурентоспособными гражданами, она как служба не будет нужна никому. И наоборот, если работодатель будет заинтересован в ее услугах, появляется реальная возможность помогать социально незащищенным гражданам.
При таком варианте целый ряд не самых эффективно выполняемых государством функций может быть передан СЗ - вопросы реальной поддержки малого бизнеса (естественно, не только и не столько для безработных), миграции, особенно трудовой, разрешения трудовых конфликтов, трудовой инспекции. Служба занятости могла бы стать и координатором целого ряда субъектов, действующих на рынке труда: кадровых служб предприятий, рекрутерских фирм и самих граждан. Работодатель, как правило, не в состоянии четко сформулировать свою потребность в кадрах, организовать производственное обучение, создать реальную систему управления персоналом, не говоря о формах оплаты труда. Естественно, речь не идет о подмене независимого работодателя в вопросах, касающихся его исключительной компетенции, но известная поддержка в осуществлении действий, связанных с человеческим капиталом, не представляется лишней.
Роль рекрутеров на современном российском рынке труда весьма преувеличена. В общегосударственном масштабе доля трудоустроившихся через этих посредников мизерна и лишь в очень специализированном сегменте рынка. Желающие трудоустроиться граждане, безусловно, изменили стиль своего поведения, став активнее, но практически полное отсутствие эффективной профориентации на этапе вхождения (возвращения) на рынок труда влечет за собой значительные потери как для государства, так и населения.
Есть и еще одна структура, теснейшим образом взаимодействующая с рынком труда - система профессионального обучения (от начального до высшего). Было бы большой ошибкой рассматривать налаживание взаимодействия между рынком труда и сферой профобразования (в широком смысле слова) как исключительную прерогативу конкретного учебного заведения (ВУЗа, ССУЗа, колледжа или ПТУ) и индивидуального работодателя. Лишь немногие предприятия (уровня "Норникеля" или "Уралмаша") и учебные заведения (класса Московского или Санкт-Петербургского университетов) в состоянии решать эти проблемы самостоятельно. Представителям малого и среднего бизнеса, небольшим учебным заведениям сделать это не под силу. Поэтому совершенно очевидно, что без государственного участия по крайней мере в обозримом будущем не обойтись.
Что касается рынка труда, то здесь заметны положительные тенденции: уровень безработицы снижается, число безработных стабилизировалось, рабочих мест создается достаточно, зарплату задерживать перестали, а ее уровень растет. Значит, вроде бы и проблем на рынке труда нет.
Однако хотелось бы четко представить, какова же реальная ситуация на российском рынке труда, и что скрывается за цифрами официальной статистики? Остановимся всего на трех показателях.
Уровень регистрируемой безработицы. По сведениям центров занятости населения, доля лиц, официально зарегистрированных в качестве безработных в экономически активном населении составляет всего 1,5%. Поразительно низкий показатель! Все объясняется довольно просто - таковы требования сегодняшнего законодательства о занятости и такова технология работы ЦЗ. Кто согласится получать пособие в один МРОТ (его величина стала расти и стремиться к прожиточному минимуму лишь с середины 2000 г.)? При этом нужно минимум дважды в месяц побывать в центре занятости, отработать все предложенные направления, а если откажешься от двух - снимут с пособия. Сложившийся в прессе стереотип безработного, приезжающего за многотысячным пособием на шикарной иномарке, не отражает реальности, а если нечто подобное и имело место когда-то, то лишь в Москве или Санкт-Петербурге. Более того, пособия до прошлого года платили нерегулярно и не всегда живыми деньгами; задержки достигали многих месяцев, а иногда и лет. Большинство регионов не мог
ли себе позволить ни мер по предотвращению массовых увольнений, ни масштабных программ переподготовки... В регионах-донорах особого смысла обращаться за помощью в службу занятости не было, так как можно было найти работу самому, в дотационных денег не было даже на пособия.
Несмотря на произошедшие перемены, поставившие все регионы в одинаково плохое финансовое положение, инерция в работе центров занятости огромная, но еще значительнее инерция граждан и работодателей в отношении к службе: подавляющее большинство безработных находят работу самостоятельно, работодателей состоящие на учете в ЦЗ не очень интересуют. Но главный парадокс в том, что данный показатель вообще не отражает реальной картины на рынке труда. Он лишь свидетельствует о пропускной способности службы занятости (с технологической и финансовой точек зрения) и мотивированной возможности и потребности населения воспользоваться ее услугами.
Уровень фрикционной безработицы официальной статистикой не учитывается. Данный показатель позволяет измерить реальные временные потери стремящихся трудоустроиться на реализацию своего желания. Средняя продолжительность времени, затрачиваемого ищущим работу (но не имеющего официального статуса безработного), - как правило, не менее трех месяцев и сильно дифференцирована по регионам (при хорошо развитой инфраструктуре рынка труда и высоком спросе на рабочую силу - до трех месяцев, при худших условиях - пять-шесть и более). При этом официальный средний срок пребывания гражданина в статусе безработного в службе занятости - около шести месяцев. Если же в течение календарного года в России место работы меняет каждый шестой трудящийся и тратит на это более трех месяцев, то фрикционная безработица составляет не менее 4%.
Уровень безработицы по критериям МОТ официальная статистика выделяет. Этот показатель дает наиболее объективную картину потребностей рынка труда в свободных рабочих местах. В России желающих найти работу или сменить ее и предпринимающих для усилия 7-15% в зависимости от региона. (Величина тоже приблизительная, ибо основывается лишь на самооценке граждан.)
Следует отметить, что упомянутые показатели касаются лишь экономически активного населения. Вопрос о том, почему тот или иной гражданин, находящийся в трудоспособном возрасте и не имеющий медицинских и иных ограничений к труду, не хочет работать и даже предпринимать усилий к поиску работы, не так прост, как может показаться.
Получается, что проблема безработицы или по крайней мере рынка труда все-таки существует. Более того, с переходом экономики страны от состояния откровенного кризиса к оживлению и подъему возник вопрос "где взять нужного работника?", о чем в начале 90-х речи вообще не шло. Хотелось бы подчеркнуть особо: не просто высококвалифицированного, а именно нужного здесь и сейчас конкретному работодателю для выполнения конкретной работы. И в одно мгновение вся существующая инфраструктура отечественного рынка труда (в том числе, естественно, и ФГСЗН) оказалась не способной эту ситуацию разрешить.
Ещё один момент. Очень долго противостояние двух точек зрения относительно понятия "рынок труда" воспринималось как сугубо теоретическое. Казалось бы, какое значение имеет его определение: "отношения в рамках "занятые - безработные" или "совокупность отношений по поводу воспроизводства рабочей силы". На практике это приводит к тому, что в соответствии с одной концепцией, акцент делается на "борьбе с безработицей", а в соответствии с другой - на "регулировании занятости", достижении некоего оптимального для данного региона или страны в целом уровня занятости (исходя из стартового положения, количественного и качественного состава населения и целей развития - стратегических, оперативных и тактических). Как уже говорилось, при любых измерениях уровень безработицы - понятие искусственное, особенно в условиях переходной и до конца еще не рыночной экономики. Зависит он в первую очередь от финансовых ресурсов государства, доходов населения и технологии работы службы занятости, основанной на действующем законодательстве. Пример современной России показывает, что одно и то же явление (процент безработицы) при различных подсчетах может давать показатели, различающиеся на порядок. Уровень занятости - показатель более стабильный. По сути, он зависит только от соотношения численности экономически активного населения и числа граждан, находящихся в соответствующем возрасте и способных к труду.
Несмотря на видимое благополучие, глубинные изъяны российского рынка труда не преодолены - недостаточное участие работодателя в подготовке рабочей силы, высокая скрытая безработица, теневая занятость, трудовые отношения, напоминающие времена дикого капитализма, а то и феодализма, препоны на пути миграционных процессов, межрегиональной и даже внутритерриториальной мобильности кадров. Негативное воздействие этих факторов на сферу занятости прежде удавалось временно приглушать. Без лишнего пафоса можно утверждать, что возникшая на сегодняшнем рынке труда ситуация напрямую угрожает не просто экономическому росту (лишая его главного и абсолютно незаменимого ресурса - работника), а национальной безопасности. Экономика подчиняется жестким законам. Если человеческий ресурс нужен - он появится. Если его нет в стране (или нет эффективного механизма квалификационного, межрегионального, а иногда и внутрирегионального перераспределения рабочей силы), появится более дешевая рабочая сила извне. Напрашивается единственный вывод: в стране необходимо создавать действенную систему регулирования рынка труда в широком смысле.
