Copyright © Журнал "Человек и труд" № 2, 2001 г.
В конце прошлого года подписано Отраслевое тарифное соглашение на 2001-2002 гг. Сложно ли проходили переговоры с работодателями? Есть ли у этого соглашения специфика? По каким позициям удалось договориться, какие разногласия преодолеть не удалось?
Переговоры были сложными, долгими, но в определенном смысле их можно назвать прорывными. Я имею в виду прежде всего уровень и результаты обсуждения вопроса о цене труда в горно-металлургическом комплексе. Ситуация в отрасли весьма неоднозначная. С одной стороны, немало благополучных современных предприятий, чья продукция востребована на рынке, обладающих резервами для повышения заработной платы. С другой - предприятия с устаревшими оборудованием и технологией, с чрезмерными материальными и энергетическими затратами, по существу, неконкурентоспособные. Между этими "полюсами" много предприятий, неудовлетворительные результаты хозяйственной деятельности которых предопределены субъективными факторами - либо отсутствием грамотного менеджмента, либо алчностью владельцев контрольного пакета акций, стремящихся получать максимальную прибыль, не думая ни о трудовом коллективе, ни о перспективах развития производства.
Именно оплата труда была в центре полемики. В качестве аргументов, подтверждающих пагубность якобы завышенной зарплаты, наши партнеры приводили примеры, связанные с моногородами и поселками, образовавшимися вокруг металлургических предприятий. Увеличение зарплаты горняков и металлургов, по мнению наших оппонентов, спровоцирует усиление инфляции на территории, что усугубит и без того тяжелое положение бюджетников и пенсионеров.
Предполагая серьезную дискуссию, мы основательно к ней готовились, проведя, в том числе, и исследования по ряду градообразующих предприятий. В результате нам удалось доказать, что повышение заработной платы в горно-металлургическом комплексе практически не влияет на стоимость потребительской корзины в регионе. Дело в том, что наши сограждане в основном адаптировались к новым условиям. Причем их поведение в принципе исключает разгон инфляции, поскольку все деньги, остающиеся сверх необходимых трат, переводятся в валюту и хранятся в "чулках". Собственно, здесь-то и можно найти решение проблемы нехватки инвестиций в экономику. Но это уже другая тема... Обсуждение проходило достаточно жестко, но и та, и другая стороны сумели прийти к компромиссу, что и зафиксировано в тарифном соглашении: реально обеспечивается 40%-ный рост заработной платы.
Борьба за повышение оплаты труда - одна из важнейших задач всякого профсоюза. Будучи прагматиками, мы подошли к решению этого вопроса не гипотетически, а системно, начав с определения того, сколько сегодня должен зарабатывать российский металлург. Скажем, некоторые работодатели платят сталеварам 3 тыс. руб., которые на фоне зарплаты на умирающих предприятиях других отраслей выглядят вроде бы прилично. Однако, по сути, цена труда сталелитейщика оказывается девальвированной. И таких примеров масса.
По нашему заказу Всероссийским центром уровня жизни был разработан минимальный стандарт оплаты труда в металлургии. Признавая необходимость такого критерия, работодатели пока не приняли методику его расчета. Они хотят проанализировать предложенные выкладки, получить согласие учредителей Ассоциации работодателей и всех руководителей предприятий, а затем официально утвердить отраслевой стандарт. Тогда это будет наш совместный документ.
Тем не менее идея социального стандарта оплаты труда прописана в Отраслевом тарифном соглашении, стороны договорились к октябрю выйти на согласованные параметры. И в этом мы усматриваем значительный прогресс. В нашем соглашении зафиксировано, что данный социальный стандарт начнет работать с 2002 г. Однако мы считаем, что для профсоюза этот ориентир уже стал реальным: в тарифном соглашении величина средней заработной платы в металлургии установлена в размере 0,72 стандарта.
Тарифное соглашение предусматривает проведение ежегодного конкурса "Предприятие горно-металлургического комплекса высокой социальной эффективности", который, надеемся, станет составной частью Всероссийского конкурса, проведенного Правительством РФ в 2000 г. На наш взгляд, это позволило бы преодолеть келейность, которой было отмечено подведение итогов прошлогоднего "соревнования".
Уже не один год идут дискуссии вокруг нового Трудового кодекса, множится количество законопроектов, в которых отражены подчас несовместимые позиции разработчиков. По-видимому, вы сторонник профсоюзного варианта. Считаете ли вы, что он адекватен экономическим реалиям?
Считаю, что заключенное Отраслевое тарифное соглашение - разумный баланс между желаемым и возможным и для трудящихся, и для социально ответственных работодателей отрасли.
Среди множества вариантов Трудового кодекса наибольший интерес представляют два - "профсоюзный", представленный восемью депутатами, и "правительственный". С моей точки зрения, расхождения между ними не столь глубоки, как это преподносится сегодня. Не считаю, что в них заложены несовместимые позиции. В обоих признается, что трудовые отношения имеют свою специфику по сравнению с гражданско-правовыми, что на рынке труда есть покупатель (работодатель) и продавец рабочей силы (работник). Поскольку покупатель всегда прав, то изначально в трудовых отношениях заложено неравенство их субъектов. Именно поэтому трудовое законодательство с помощью определенных государственных гарантий наемному работнику должно выравнивать права покупателя и продавца рабочей силы.
Существуют проекты кодекса, в которых государственное регулирование трудовых отношений пытаются свести на нет. В правительственном варианте это отсутствует. Однако в нем есть ряд положений, которые не учитывают, с нашей точки зрения, российские реалии. В частности, когда речь идет о праве профсоюзов давать или не давать согласие на увольнение работников-членов профсоюза.
Безусловно, если работодатель несправедливо увольняет работника, профсоюз обязан помочь ему восстановить справедливость через суд. Такая идеология заложена в правительственном варианте. И с ней можно было бы согласиться, если бы в нашей стране функционировала система трудовых судов. Пока же решение подобных конфликтов находится в компетенции судов общей юрисдикции, которые настолько перегружены делами, что рассмотрение этих вопросов может серьезно затягиваться. Что поделаешь, такова действительность! Профсоюзы остаются своеобразным фильтром, с помощью которого количество судебных разбирательств в случае несправедливых увольнений работников сводится к минимуму. Если этот фильтр сегодня убрать, то завтра не исключены социальные конфликты. На наш взгляд, нельзя отменять норму (пусть и пришедшую из времен социализма) до тех пор, пока повсеместно не будет создана система трудовых судов, которая позволит оперативно рассматривать спорные вопросы, связанные с трудовыми конфликтами.
Но и профсоюзам нужно пойти на определенный компромисс, потому что действующее законодательство стимулирует создание псевдопрофсоюзов. Парадоксально, но даже три человека, сговорившись, могут заявить о себе как о профсоюзе: один стал председателем, другой - заместителем, третий - председателем ревизионной комиссии. Кстати, в мировой практике существует такое понятие, как наиболее представительный профсоюз. Короче, есть тема для дискуссии. Полагаю, в процессе работы согласительной комиссии по Трудовому кодексу всем сторонам нужно быть готовыми к компромиссу.
Каково ваше отношение к забастовке как методу борьбы трудящихся за свои интересы?
Приведу слова, которые приписывают Аль Капоне: "С помощью доброго слова и револьвера можно добиться гораздо большего, чем с помощью просто доброго слова". В этой страшноватой шутке содержится и жесткая констатация: в мире считаются только с силой.
Социальное партнерство, диалог, компромисс стали возможными лишь благодаря тому, что работодатели были вынуждены считаться с силой - организованностью рабочих. Высшая ее форма - готовность к забастовке, если собственник средств производства остается глух к справедливым требованиям трудящихся.
Наш профсоюз хочет, чтобы нас слышали, слушали и понимали. В свою очередь, мы готовы слышать, слушать, искать компромиссы, чтобы обеспечить трудящимся достойную зарплату, а производству - развитие. В таком контексте слово "забастовка" просто неуместно, потому что профсоюзы существуют там, где создается добавленная стоимость, а для этого необходимо, чтобы производственный процесс не прерывался. Забастовка - как атомная бомба. Все знают, что она есть, но после Нагасаки ее, слава богу, против людей не применяли. Само ее существование очень часто остужало горячие головы, заставляло садиться за стол переговоров. Забастовка - тоже крайнее средство, нежелательное для применения. Но глухой к требованиям работников собственник должен знать, что у нас есть это оружие.
Какова позиция ГМПР в отношении единого социального налога? Повлияет ли каким-то образом его введение на реализацию профсоюзом своих задач?
Прямого отношения к профсоюзам как к организации единый социальный налог не имеет. Вместе с тем, по нашему мнению, он сыграет крайне негативную роль. Почему? Введение единого социального налога означает подмену страхования социальным обеспечением. Возьмем, например, проблему занятости. Одна из больших ошибок власти в том, что отменено страхование от безработицы. Есть, правда, защищенная статья в государственном бюджете, средства по которой предназначены на выдачу пособия безработным. Страхование предполагало независимость бюджета занятости от главного бюджета страны. Теперь же, если цена на нефть упадет ниже той, из которой исходили при формировании бюджета, если потребуются дополнительные расходы на Чечню (где люди живут действительно в нечеловеческих условиях) и т.п., разве не возможен секвестр со всеми вытекающими отсюда последствиями?
Норматив отчислений в Фонд социального страхования составлял 5,4%, что позволяло обеспечивать не только своевременную оплату больничных листов, но и профилактику здоровья трудящихся. Сегодняшних 4% хватит только на оплату бюллетеней. И в этом, на мой взгляд, - одна из серьезных ошибок. При нынешнем уровне оплаты труда на оздоровление, в том числе и детей в загородных лагерях, личных средств не хватит. В нашей стране, где прожиточный минимум фиксирует уровень всего лишь биологического выживания, а не реального воспроизводства рабочей силы, будут расти заболеваемость, ее латентные, скрытые формы, смертность.
И последнее. Единый социальный налог фактически не оставил места для отраслевых систем социального страхования. Хочу подчеркнуть, что система социального страхования, в частности в горно-металлургическом комплексе, не была профсоюзным фондом социального страхования. Наряду с работодателями и государством профсоюз выступал третьим партнером по управлению системой, не более того. Она была малозатратной и достаточно эффективной. Именно благодаря тому, что существовала отраслевая система соцстраха для 1,5 млн. металлургов, наша отрасль в максимальной степени сохранила профилактории, оздоровительную базу, что позволяло за счет перераспределения средств оздоравливать работников не только благополучных предприятий, но и проблемных. А вот культурную сферу предприятий - Дворцы культуры, спортивные сооружения, на что соцстрах влиять не мог, за последние десять лет мы на 70% безвозвратно потеряли.
Теперь при переходе от отраслевого принципа, который никак не вписывается в систему единого социального налога, на территориальный средства соцстраха металлургов растворятся в общем котле. Трудящиеся агрокомплекса, к примеру, от этого богаче не станут. А то, что металлурги выйдут на один уровень с агрокомплексом, вот это весьма реально. Если были нарушения в фондах, нужно было менять нерадивые кадры, изгонять воров, плохих специалистов. Но ломать саму систему не стоило.
В текущем году последствий произошедшего мы еще не почувствуем - смягчат ситуацию накопления предыдущих лет. А уже в 2002 г. оздоровление за счет средств социального страхования станет возможным лишь на очень благополучных предприятиях. Конечно, профсоюз будет требовать соответствующего повышения заработной платы, чтобы у трудящихся были средства на оздоровление себя и членов семей. Кстати, этот подход мы учитывали в расчетах минимального отраслевого стандарта оплаты труда.
Западных предпринимателей не надо убеждать в выгодности вложений в охрану, безопасность и создание комфортных условий труда. Для многих же наших собственников необходимость подобного расходования средств далеко не очевидна. Как в этом плане обстоит дело в вашей отрасли? Есть ли примеры внимательного отношения менеджмента предприятий к охране труда и развитию культуры производства в широком смысле?
Ловлю себя на том, что, отвечая на любой из ваших вопросов, неизбежно приходится затрагивать проблему цены труда. Сегодня в России человеческая жизнь стоит очень дешево. Поэтому, как бы цинично это ни прозвучало, чисто экономически нет необходимости вкладывать средства в охрану труда. Мало того, замечательное начинание - страхование от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний - было с самого начала дискредитировано. Судите сами. По горно-металлургическому комплексу в целом все страховые выплаты по возмещению вреда составили всего лишь 20% реально уплаченных страховых взносов. Остальные 80% остались у государства. Но мы же понимаем, что это недоплаченная трудящимся заработная плата, это деньги, недовложенные в охрану труда. Государство, которое устанавливает правила игры, здесь поступило безграмотно. И хорошая идея обернулась очередным промахом.
Государство могло бы многое исправить в этой сфере. К примеру, металлургия располагает широкой сетью оздоровительных учреждений, основная часть которых санатории-профилактории. На их содержание по сравнению с затратами на производство расходуются незначительные средства, но относительно прибыли они достаточно велики. Прибыль может быть получена, а может и нет. По налоговому законодательству хозяйственное содержание этих важных социальных объектов (а учитывая снижение отчислений в соцстрах, и медицинской составляющей), финансируется из прибыли. Поскольку профилактика заболеваемости (общей и профессиональной) в металлургии - такая же составная часть затрат на производство, как и расходы на спецодежду, на безопасность труда, мы предлагаем включить - с помощью нормативных актов - затраты на эти цели в общие расходы на производство продукции. Этот подход, не противоречащий международной практике, обеспечит функционирование социальных объектов, предназначенных для сохранения здоровья работников отрасли. Пока в высоких инстанциях на наши предложения не реагируют...
Что касается охраны труда в горно-металлургическом комплексе, то на разных предприятиях внимание к ней неодинаковое. Могу привести множество примеров, когда новые менеджеры-представители собственников, слабо разбирающиеся в металлургии, ищут так называемые недорогие варианты. В итоге дешевое решение зачастую оказывается наиболее дорогостоящим.
В нашей отрасли, куда входят и горные предприятия, в том числе с подземными работами, а многие цеха металлургических предприятий имеют повышенную опасность, система управления охраной труда является составной частью технологического процесса. Поэтому здесь невозможно недооценивать роль охраны труда. Тем более что состояние основных фондов внушает тревогу: 55% оборудования физически и морально устарело. Россия - одна из немногих стран мира, использующих мартены, на которых выпускается треть отечественной стали. Производство опасное, тяжелое, экономически малоэффективное. Такая же ситуация и в цветной металлургии. В отрасли эксплуатируется травмоопасная техника, многие производства вредны, что неизбежно сказывается на здоровье работников. Недаром металлурги имеют право на льготную пенсию по Спискам № 1 и № 2. Чтобы заменить старое оборудование на современное, нужны миллиарды долларов. А их, как известно, нет.
Однако в отрасли немало предприятий, где прогрессивные технические решения делают производство менее вредным и опасным. Например, Магнитогорский металлургический комбинат. Этот гигант, обремененный устаревшими производствами, огромной социальной инфраструктурой, сумел вписаться в рыночную среду. Он не просто выжил, а интенсивно модернизирует производственные фонды, вкладывает громадные средства в улучшение условий труда и оздоровление производственной среды. Такую же политику проводят на Новолипецком металлургическом комбинате, на "Уралэлектромеди", на Братском, Красноярском, Кандалакшском алюминиевых заводах. Причем условиям труда, созданным на последнем (а это небольшое предприятие, где работают 1,5 тыс. человек), могут позавидовать многие предприятия не только в России, но и за рубежом.
Для профсоюзов вопросы охраны труда, экологии, культуры производства являются приоритетными. Прежде техническая инспекция труда, находясь в ведении профсоюзов, содержалась за счет средств социального страхования. Сегодня деятельность отраслевой технической инспекции финансируется только за счет членских профсоюзных взносов. Данному направлению работы мы продолжаем уделять большое внимание. Осознавая свою ответственность за решение вопросов охраны труда, профсоюз тщательно проработал их в отраслевом тарифном соглашении.
Очень серьезно к проблемам безопасности труда относятся социально ответственные работодатели. Таких, к счастью, в нашей отрасли большинство. Эти люди ведут себя не как временщики, а как рачительные хозяева, заинтересованные в развитии бизнеса.
Для отечественных предприятий характерна излишняя численность персонала, что способствует консервации низкой (по сравнению с западными стандартами) производительности труда. Как известно, большинство металлургических заводов являются градообразующими. Как вы относитесь к сокращению штатов на предприятиях отрасли?
Мы отдаем себе отчет в том, что сокращение персонала в металлургии неизбежно. Наш профсоюз неоднократно предлагал различные пути решения данного вопроса. Замалчивать его нельзя, сам по себе он не рассосется. Достижение мирового уровня оплаты труда, на который мы хотим выйти, несовместимо с излишней численностью.
Достаточно широко распространено мнение, что, например, французские металлурги работают 32 ч в неделю, потому что у них очень высокая производительность труда. Заблуждение! Уменьшение продолжительности рабочей недели было вызвано прежде всего необходимостью повысить уровень занятости в отрасли. Фактически это общественный договор работодателей с трудящимися.
Нам представляется, что реализация подобного подхода - один из резервов для предприятий с многосменным режимом работы.
Еще один опыт. Чтобы выжить, предприятию Фёст Альпине в австрийском городе Линц требовалось резко (с 40 до 15 тыс.) сократить численность занятых, что стало проблемой не только города, а всей страны. Совместно была выработана программа, ради осуществления которой все стороны пошли на компромиссы. Государство освободило предприятие от налогов, собственники отказались от получения своей доли прибыли, рабочие на этот период прекратили требовать повышения зарплаты (более того, они образовали целевой фонд добровольных пожертвований). Все полученные средства направлялись на создание новых рабочих мест. Итог: сегодня на предприятии трудятся 15 тыс. человек, безработицы в городе нет. Высвобожденные нашли работу в сфере услуг (туризм, компьютерные фирмы, центры развлечений и т.д.).
Но эта сфера эффективно функционирует, только если уровень зарплаты в промышленности обеспечивает платежеспособный спрос на ее продукцию. Наша экономика не может вырваться из лабиринта проблем, потому что никак, образно говоря, не ухватит нить Ариадны - повышение цены труда. Другого варианта просто нет. Государству, которое заинтересовано в конкурентоспособном производстве, рано или поздно придется озаботиться масштабным созданием новых рабочих мест в сфере услуг. Причем не для ограниченного круга новых русских, а для большинства граждан, способных их оплачивать. Это станет возможным, когда цена труда в стране будет существенно повышена.
Сегодня большая часть металлургической продукции идет на экспорт и именно за его счет предприятиям удается выживать. Через два-три года экспорт, вероятно, перестанет быть палочкой-выручалочкой. Что вы думаете о перспективах отечественной металлургии?
Относительное благополучие горно-металлургического комплекса во многом определяется тем, что российские предприятия экспортируют 70% продукции из черных и 80% - из цветных металлов. Будущее отечественной металлургии, конечно, связано с внутренним рынком. Пока же внутри страны потребляется лишь около 15% того, что может быть востребовано. В советские времена экономика работала на внутренний рынок, но он был чрезвычайно деформирован: доминировали оборонные заказы (которые создавали занятость, но богатства стране не добавляли), тогда как товары широкого потребления оставались дефицитными. Поэтому основной путь развития внутреннего рынка - расширение предложения автомобилей, телевизоров, холодильников, компьютеров и т.д. Но внутренний рынок останется убогим, пока основная масса людей живет от зарплаты до зарплаты. То есть опять-таки упираемся в цену труда...
Когда профсоюз ставит вопрос о повышении оплаты труда, по большому счету речь идет о благополучии населения и процветании бизнеса России. Возросшая зарплата - это насыщение бюджетов всех уровней, улучшение обеспечения пенсионеров, положения бюджетников, стабильный платежеспособный спрос.
Находясь в командировке в Бельгии, мои коллеги присутствовали на переговорах работодателей с профсоюзами. Любопытная деталь: когда представители работников назвали требуемый, с их точки зрения, размер часовой тарифной ставки металлурга, работодатели тут же вытащили карманные компьютеры и стали что-то подсчитывать. Оказалось, они анализируют соотношение между ВВП и покупательной способностью населения, потому что их прежде всего интересует, будет ли раскуплена произведенная для конечного потребления продукция. В нашей стране никто в такой плоскости рассматривать эту проблему даже не пытается.
Недальновидным предпринимателям кажется, что дешевая рабочая сила им выгодна, поскольку прибыли выше. Кризис в Юго-Восточной Азии подтвердил, что неквалифицированный персонал, низкая социальная защищенность людей дестабилизируют общество. Посмотрите на Западную Европу. Там процесс переобучения становится постоянным в течение всей трудовой жизни человека. Причем повышение квалификации работников стало задачей и государства, и работодателей, и профсоюзов. Где высока цена труда, там и высокий профессионализм, люди действительно заинтересованы в стабильности. А люмпенское желание уравнять всех в нищете вытесняется стремлением сделать всех добросовестно работающих богатыми.
И в России есть к этому возможности, учитывая сохранившийся и по сей день высокий уровень образования населения, квалификации специалистов и рабочих. Гигантские запасы сырья, которыми располагает страна, предоставляют дополнительные шансы. Государство должно наконец понять, что звено, за которое можно вытянуть всю цепь, - цена труда. Работая над Отраслевым тарифным соглашением, Горно-металлургический профсоюз исходил из того, что решаемая задача важна не только для работников, но и для государства и работодателей. Мы не хотим представлять себя в качестве единственного носителя идей социальной справедливости. На это у нас нет монополии. Не меньшая ответственность лежит на работодателях. По своей природе профсоюзы обязаны заботиться о сегодняшнем дне, тогда как работодатели должны думать о завтрашнем - о том, что нужно сделать для будущих успехов предприятия.